– Нет, госпожа, – сказал я, чувствуя на своем лице идиотскую блаженную улыбку.

– Это хорошо. Предупреждение сделано, а излишний преждевременный страх цепенит гибкость ума и понижает способность приспосабливаться к обстоятельствам. Еще раз прошу вас отнестись к Мэй со всем присущим вам здравым смыслом.

Глядя на нее, я сомневался, есть ли он у меня вообще. Отложив ножнички, она взяла листок бумаги в тетрадную линейку и, смотря мне в глаза, стала складывать из нее какую‑то фигурку. Когда она закончила, я рассмеялся. На ее узкой ладошке лежал бумажный голубь. Я и сам в детстве выпустил таких немало.

Потом она вспорхнула на ноги, держа спинку прямо, вся искусственная, как фарфоровая кукла. Водопад разноцветных лепестков, скопившихся в рукавах, обрушился на бонсай, окутав их словно облаком мыльной пены. Перекинув через руку длинную полу своего кимоно, Апрель несколько раз шагнула ножками в белых носочках, снова опустилась на колени возле стенной рамы, и сдвинула ее, открывая выход на терраску и в крошечный сад, через который несся бурлящий вешний поток. По его краю из ржавой прошлогодней травы глазела родная мать‑и‑мачеха. Тень, метавшаяся по стене, оказалась от яблоневой ветки.

– Идите по мостику, – велела госпожа Мидори, указывая на пересекавший поток узенький дощатый мостик, явно рассчитанный на габариты Дюймовочки. Когда дойдете до середины, – до того места, где висит радуга, видите? пустите голубя, и окажетесь в мае.

– Благодарю вас, госпожа.

– Не стоит. Я была рада помочь вам.

В мою память врезалась прелестная графическая миниатюра: девушка в кимоно, стоящая на коленях у двери чайного домика. Яблоневая ветвь вдоль стены. Усыпанные цветом бонсай. Ах, как мне жаль было Перегрина! Я подставил ладонь ветерку, тот сорвал с нее голубя, качнувшего крылами, я ускорил шаг ему вслед… споткнулся, покатился по доскам настила, потом по зеленой траве, и сообразил, что оказался в мае.

5. Забавы близнецов

Я лежал, уткнувшись носом в изумительно свежую траву, солнце пекло мне спину, и под январским свитером я обливался самым жарким потом. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Затем я слегка приподнял голову, чтобы оценить обстановку.

Моему взору предстали две пары босых, испачканных в песке ног. Продолжив исследование выше, я обнаружил над ними соответствующее количество исцарапанных коленок.

– Слушай, – спросил ехидный голосок, – а тебе не холодно?

Я с мучительным вздохом сел и уставился на своих визави.

Мальчишка и девчонка лет десяти, не старше. Рыжие и конопатые до невозможности. Он в плавках, она в синем купальнике. Вот и вся разница. У брата вихры взъерошены, у сестры тощие косицы торчат в стороны и вверх в лучшем стиле а‑ля Длинныйчулок.

– Жарковато, – опасливо признал я.

– Ну так скидывай с себя эти чудовищные шмотки и айда купаться или в футбол играть.

– Дети, – сказал я им проникновенно, – я старый больной интеллигент, и к тому же транзитом. К тому же, как мне всегда казалось, купаться в мае еще не сезон.

– А кто нам запретит? – ухмыльнулась девчонка. – Если кто‑то рассчитывает, что мы простудимся и умрем, так не дождется.

– Ага, – обрадовался я, – вас‑то я и ищу. Кто из вас Мэй?

– Мы, – сказал мальчишка. – Я – Май, а она – Майя. Мы вдвоем. Близнецы. Ну‑ка, пассажир, колись, сколько тебе лет.

– Двадцать восемь, – веско заявил я.