– Пойдем. Можешь сам выбрать себе стойло, – сказала она красивому животному, похлопывая его по спине. – Которое тебе нравится?

Эрик обменялся насмешливым взглядом с Робертом, подумав, что конь не поймет хозяйку, да ему и все равно, где спать. Но оказалось, что они оба ошиблись. Блэк медленно шел по проходу, поглядывая по сторонам, словно оценивая стойла, остановился у последнего в дальнем конце конюшни и спокойно вошел в него.

– Прекрасный выбор, Блэки, – с усмешкой сказала Розамунда, подходя к стойлу. – Ты будешь далеко от двери. Зимой здесь не так дует, а летом прохладнее. И у тебя будет только один сосед, что, конечно, к лучшему. И это, думаю, будет Ромашка.

Эрик в отчаянии покачал головой, пока она устраивала его коня в новом стойле, нетерпеливо ожидая, когда она наконец выйдет и закроет двери.

– Жена!

– Да, милорд? – Улыбнувшись, она поспешила к ним, и взгляд ее с любопытством задержался на собаке, которую Дженсен подталкивал к ней. – О, привет, щенок.

Эрик закатил глаза к небу, когда она присела и погладила собаку.

– Вряд ли его можно назвать щенком. Он весит столько же, сколько и ты.

– Может, и так, но он все еще щенок, – заверила она, поглаживая свалявшуюся шерсть. – Посмотри на его лапы. Они у него еще не выросли. Ему не больше года.

– Она права, милорд. Ему скоро исполнился год. И он еще немного подрастет, – сказал Дженсен, но, увидев нахмурившегося Эрика, быстро добавил: – Он, несмотря на молодость, уже многое умеет,

– Хм… – пробормотал Эрик и вдруг заявил: – Он ранен.

– Что? – К его радости, Розамунда тут же заволновалась и, быстро осмотрев собаку, нахмурилась: – Куда?

– В ухо! – сказал ей Эрик. И когда она начала проверять, он продолжил: – Это небольшая рана, но такие могут нарывать. – Видя, что она так и не заметила рану, Эрик наклонился и указал на царапину. – Вот здесь.

– Но ведь это просто царапина, к тому же она уже почти зажила, – сказала со смехом Розамунда. – Вы заставили меня поволноваться, милорд. – Она взглянула на Дженсена. – С ним все будет хорошо. Нет причин для волнений.

Эрик скривился при этих словах и повернулся к Шамбли. Роберт многозначительно посмотрел на него. Вспомнив историю, предложенную Шамбли, Эрик вздохнул.

– У меня в детстве была собака с очень похожей раной, которая загноилась, – сказал он и решил для пущей верности добавить кое-какие детали. – Его ухо стало гнить и отвалилось.

Розамунда буквально вытаращила на него глаза:

– Стало гнить и…

– Просто отвалилось, – подтвердил Эрик. – И бедняга оглох. – Он горестно вздохнул, радуясь в душе, что завладел ее вниманием. – Нам пришлось убить его. – Когда Розамунда изменилась в лице, он быстро добавил: – Это было быстро. Мы отрубили ему голову.

– Вы убили собаку потому, что она была глухой? – возмутилась Розамунда. Только тут Эрик понял, что допустил ошибку.

– Ну… нет, не потому, что она была глухой, – быстро успокоил он ее. – Нам пришлось сделать это потому, что заражение распространялось и собака умирала долго и мучительно. Голова стала нарывать, и мы ее отрубили. – Он заерзал под ее ошеломленным взглядом, потом нахмурился: – Ну, в общем, я очень любил эту собаку, а этот пес напоминает мне ее, и я не хочу, чтобы с ним случилось то же самое. Я буду считать это большим одолжением, если ты подержишь его рядом собой и проследишь, чтобы ничего подобного не случилось.