– О! – Закрыв наконец рот, Розамунда посмотрела на собаку и кивнула. – Ну конечно, милорд. Я послежу за ним для вас.

– И держи его рядом с собой, – подчеркнул Эрик. – Чтобы у него не началось заражение, пока тебя не будет рядом.

– Если хотите – конечно…

– Хорошо. Ну тогда… – Он кивнул, оглянулся и вздохнул. – Тогда я прикажу людям помочь тебе и Смизи перевести вещи из старой конюшни.

Розамунда проследила, как он вышел из конюшни, потом покачала головой и взглянула на Шамбли.

– Отрубил его гниющую голову? – тихо спросила она.

– Да, он ведь очень любил ту собаку, – заверил ее Шамбли. – Ему было очень тяжело.

Розамунда недоверчиво посмотрела на Роберта.

– Ну… – Она взглянула на Дженсена, который явно очень веселился. – Как его зовут?

– Его светлость? – удивленно спросил он.

– Нет, собаку. Как его зовут?

– О, – пожал плечами хозяин. – Я называю его просто пес.

– Пес, – сухо отметила Розамунда. – Мне следовало догадаться.

Шамбли с любопытством посмотрел на нее:

– Почему?

– Ну, это же понятно. Ведь Томкинс называет своего быка просто бык, и чаще всего мой муж называет меня жена. Как еще может Дженсен звать свою собаку, если не пес? – Покачав головой, она взяла веревку, которую Дженсен обмотал вокруг шеи собаки, и повела беднягу за собой. – Никакого воображения, вот в чем дело. Имена, похоже, совершенно не даются им, правда ведь, пес? Ну, пойдем. Я тебя вымою и обработаю ухо – чтобы оно не отвалилось или не случилось другой глупости. А когда ты будешь чистым и я увижу тебя во всей красе, вот тогда мы, наверное, подберем тебе подходящее имя – например, Руфус или Чамп. Если только ты не девочка. Ты девочка? – спросила она пса, с довольным видом трусившего рядом с ней.

Пес продолжал смотреть на нее, вывалив язык, и Розамунда вздохнула:

– Ну, думаю, я узнаю это, когда буду мыть тебя. Похоже, я поторопилась переодеться в платье. Штаны явно больше подходят для купания таких созданий, как ты.

– Ага, – сказала Розамунда, мило улыбаясь смотревшему на нее Смизи. Но как только он повернулся к Блэку, она закатила глаза и скорчила коню рожицу. Приподняв и опустив голову, словно кивая в знак согласия, Блэк тихо заржал, и Розамунда улыбнулась. Нет, право же, иногда казалось, что конь читает ее мысли или по крайней мере понимает выражение ее лица. Но ведь он же не обычный конь.

Прошла почти неделя после завершения постройки новой конюшни. Блэк совершенно поправился после простуды. Его рана – скорее царапина – тоже зажила, и конь стал нервничать из-за того, что так долго не покидает стойло. Розамунда сказала об этом Эрику утром, и он, очевидно, внял ее словам, потому что несколько минут назад зашел в конюшню и попросил Смизи оседлать для него Блэка. При этом Эрик довольно сердито покосился на нее, заметив Саммер, привязанную во дворе, у ворот конюшни.

Саммер – вот какую кличку Розамунда выбрала для собаки, которая оказалась девочкой. Собака выглядела очень симпатичной, когда ее отмыли. Она стала преданной спутницей Розамунды, следуя за ней повсюду. Даже веревка, которую обмотал вокруг ее шеи Дженсен, не понадобилась. Но Розамунда все же использовала ее, когда работала в конюшне, чтобы держать щенка на привязи во дворе. В первый день Саммер вошла в конюшню вместе с Розамундой и проявила некоторые качества пастушьей собаки: она кусала лошадей за ноги, когда Смизи выводил их, а это опасно проделывать с животными, которые в восемь-девять раз больше ее и к тому же нервничают.