Патрик хлопнул ее по колену.

— Постой-постой, Кэйт, послушай меня! Ведь речь идет о твоей дочери! Пусть бы моя Мэнди трахалась с кем угодно и где угодно, только была бы жива! Уж слишком ты строга к дочери, ей ведь всего шестнадцать! Вспомни себя в этом возрасте. Неужели ты была такой паинькой? У подростков сейчас масса соблазнов. Наркотики — просто неотъемлемая часть их жизни. Вот они и таскаются по тусовкам! Наше поколение, молодежь шестидесятых — начала семидесятых, тоже баловалось наркотиками, но у него было стремление изменить мир. Вспомни, ведь и в то время случались всякие истории, связанные с наркотой. Тебе необходимо найти общий язык с Лиззи! Вернуть ее к нормальной жизни!

Кэйт смотрела на него и думала: пожалуй, он прав. Но она не в силах простить Лиззи. Целых полтора года девчонка лгала, притворялась, а Кэйт ничего не знала и радовалась, что у нее такая хорошая, такая чистая девочка. Сталкиваясь чуть ли не каждый день с самыми низменными человеческими пороками, невольно ощущаешь счастье при мысли, что у тебя нормальный ребенок, что он не поддается дурному влиянию. И вдруг на тебе! Дочь — наркоманка! Это все равно как если бы тебе сообщили, что твоя родная сестра — убийца! Просто в голове не укладывается! Видеть свою дочь в камере, накачанную наркотиками! Да это больше, чем удар ножом в сердце.

Келли видел, как поминутно меняется Кэйт в лице и буквально читал ее мысли.

— Я упустила Лиззи. Прозевала ее, как это ни ужасно. Ведь можно было найти другую работу, где не пропадают целыми сутками, а возвращаются домой сразу после пяти. Но никакая работа не привлекала меня так, как работа в полиции. Тебе, разумеется, в это трудно поверить!

Патрик пожал плечами:

— Послушай, Кэйти, что касается работы в полиции, то это твое личное дело. Однако, признаться, до встречи с тобой я не очень-то жаловал полицейских. Но это в прошлом, а теперь я на все сто процентов законопослушный гражданин.

— Знаешь, Пэт, наши с тобой отношения по сути то же, что наркотики Лиззи. Нам не следовало бы делать то, что мы делаем.

Патрик посмотрел в глаза Кэйт и мягко сказал:

— Позволь тебе возразить! Наркотики отравляют людей, а я никогда не причинил вреда ни одной женщине! Если наши отношения хоть как-то тебя шокируют, то лучше распрощаться, пока они на зашли слишком далеко!

Теперь Кэйт посмотрела Патрику в глаза. Его решимость в высшей степени благородна, но как женщина, она не могла не возмутиться его готовностью вот так сразу со всем покончить!

— Не скрою, Кэйт, мне будет тяжело без тебя, ты очень поддержала меня в моем горе. Я как-то уже привык во всем на тебя полагаться. Я бы даже рискнул признаться тебе в любви. В твоих словах, однако, есть доля здравого смысла. Я же в свое оправдание могу сказать лишь одно: что мне нечего скрывать от тебя.

— Это сейчас. А потом?

Он улыбнулся:

— Кто знает, что будет потом?!

Кэйт отвернулась и стала смотреть на старинные с позолотой бронзовые часы над камином. Только они своим тиканьем нарушали воцарившуюся в гостиной тишину. Столько событий произошло за последние несколько месяцев! С прошлой жизнью покончено. Кдк и с ее прежним отношением к Лиззи. После всего случившегося дочери нужна твердая рука. С доверием, на котором строились прежде семейные отношения, тоже покончено. Ее Лиззи, милая, добрая Лиззи, предстала теперь в совсем ином свете. И это пугало Кэйт. Она не знала собственной дочери! А тот, другой, к кому ее постоянно тянуло, но с кем не следовало связываться при ее взглядах на жизнь из-за его репутации, на поверку оказался прекрасным человеком. И отзываться о нем дурно мог лишь тот, кто не знал его, как она!

— Мне не хотелось бы с тобой расставаться, Кэйт! — произнес он тихо и нежно.