— Садитесь, пожалуйста, мистер…

— Маркхэм. Джордж Маркхэм.

— Присаживайтесь же, мистер Маркхэм, я сейчас!

Джордж опустился на софу, весьма старомодную и наверняка видавшую лучшие дни. Огляделся. Не только софа, здесь все было старомодным, зато сверкало чистотой. Не хватало только драпировок и резных украшений. Джордж расстегнул пальто и стал смотреть телевизор, улыбаясь своим мыслям. Вернулась Леонора и принесла Джорджу чашку кофе, которую сняла с подноса.

— Как вы поживаете? Должна вам сказать, мистер Маркхэм, ситуация день ото дня становится хуже. Эти малолетние подонки держат всех в страхе. Я стараюсь не выходить по вечерам без особой надобности. Столько насильников развелось и еще этот «Потрошитель из Грэнтли». Со всех сторон женщину подстерегают опасности.

Джордж отпил кофе.

— Вы совершенно правы! Я и жене об этом все время твержу. — При воспоминании об Илэйн Джордж помрачнел.

Леонора закурила.

— А вы тогда обращались в участок? Полиция нашла тех подонков?

— Нет, не обращался. Напрасная трата времени! Вряд ли полиция способна теперь кого-то поймать. Во всяком случае, создается такое впечатление!

Возразить было нечего, и Леонора кивнула.

— Вы разведены?

— Да. Вот уже десять лет, — ответила она с печальной улыбкой, прихлебывая кофе. Волосы у нее были мышиного цвета, глаза — голубые, водянистые, у губ пролегли морщины. Привлекательной ее не назовешь. Зато грудь красивая. Он видел ее не раз в бинокль, когда смотрел в окно Леоноры.

— Простите, нельзя ли воспользоваться вашим туалетом? — спросил Джордж, поставив чашку на столик.

— Да, пожалуйста. Из прихожей вторая дверь направо. Только спуск плохо работает, так что дергайте посильнее!

Он поднялся:

— Благодарю вас!

Из прихожей Джордж прошел на кухню, бесшумно открыл дверцы буфета, вытащил нож для резки хлеба, сунул за ремень, прикрыв его полой пальто, вернулся в гостиную.

Они снова обменялись улыбками, после чего Джордж спокойно направился в ее сторону.

— Какой необычный рисунок! Если не секрет, откуда она у вас? — И Джордж снял с полки над искусственным камином, где горел газ, вазу из декоративного стекла дюймов шестнадцати высотой.

— Ах это? Это ваза моей матери, — ответила она и, не вставая с кресла, потянулась за ней обеими руками, но тут же замерла.

Джордж поднял вазу, при этом полы его пальто распахнулись и блеснул заткнутый за ремень хлебный нож. Последнее, что Леонора увидела, — это тяжелую вазу над своей головой. Она даже не успела вскрикнуть. Джордж с размаху ударил ее вазой по темени.

К его удивлению, несмотря на силу удара, ваза не разбилась и даже не оставила ссадины у Леоноры на лбу — только выскочила шишка величиной с яйцо.

Леонора потеряла сознание и теперь лежала поперек кресла.

Несколько минут Джордж смотрел на нее. Юбка и джемпер на ней задрались, и это ему не понравилось.

Он поднялся, аккуратно поставил вазу на место, усадил свою жертву в кресло, одернув на ней юбку и джемпер. Затем вытащил из-за ремня нож, положил рядом с креслом. Снял пальто, бережно свернул и положил на софу.

Все шло как нельзя лучше. Джордж, очень довольный собой, вооружившись ножом, разрезал на Леоноре джемпер до самой талии и взялся за бюстгальтер.

Руки Леоноры безжизненно свисали по обеим сторонам кресла, голова лежала на плече. Когда Джордж начал разрезать юбку, женщина слегка пошевелилась. Джордж, чертыхнувшись, вышел в прихожую, сдернул с вешалки нейлоновый шарф и вернулся в гостиную. Схватив Леонору за волосы, он наклонил ее голову вперед, услышал легкий стон, обвязал шарф вокруг шеи и снова отвел голову назад.