— Но ты говорила, что он умер! И я поверил…

Нэнси вновь засмеялась:

— Теперь уж конечно умер. Еще лет десять назад. Мне сообщила об этом полиция. Умер он в однокомнатной квартирке, в Южном Лондоне. Только через десять дней его обнаружили! Эти сукины дети легавые требовали, чтобы я похоронила его за свой счет. Но я их послала подальше! Он был ничтожеством, Джорджи, полнейшим ничтожеством! Даже умереть по-человечески не сумел! До последнего дня жил один!

Джордж с трудом поднялся с колен, ноги совсем онемели. Вдруг он ударил ее. Но осознал это, лишь когда услышал, как шлепнулась рука о ее дряблую щеку, как она заорала, и увидел, как откинулась назад ее голова.

Лили на кухне вне себя от волнения переминалась с ноги на ногу.

— Ах ты, злобная сука! Грязная, вонючая шлюха! — У Джорджа в уголках губ выступила пена. — Значит, отец мой был жив! И мог взять меня к себе! Мог спасти всех нас от твоих дружков и от тебя самой! Ты ведь напускала на меня мужиков, зарабатывала на мне!

Мозг его сейчас был как внезапно открывшаяся рана, вся его ненависть к ней вырвалась наружу. В горле стоял комок слез.

— Тварь! Потаскуха вонючая!

Всю жизнь она наслаждалась тем, что мучила его, в то время как остальных детей, опять-таки в пику ему, баловала. Вскипевшая в нем желчь жгла нутро, его едва не вырвало прямо на Нэнси.

— Все мои дети были никчемными, слабовольными, ничтожными выродками, как их отец. Я вас всех ненавидела!

В голосе ее звучала злоба. И страх. Да, да, страх!

Она боялась Джорджа, боялась ненависти, которую всколыхнула в нем! Боялась, потому что не знала, что теперь будет!

В полном изнеможении Джордж рухнул в кресло. Зря он приехал сюда! Надо было знать, чем это кончится. Она украла у него детство, невинность. А главное — украла отца!

И этого он не мог ей простить.

Сколько раз он убегал от нее, но его опять приводили. А у отца он мог найти убежище. Он позаботился бы о сыне!

Джордж смотрел на мать, и ему казалось, что он видит ее впервые. Наконец-то в его душе была только ненависть. Ненависть и ничего больше! И еще он питал к ней отвращение, потому что она была шлюхой! Все они шлюхи, все до единой!

И Джордж залился в истерическом смехе. Насмерть перепуганная, в комнату влетела Лили.

Старая сука! Все эти года она врала, прикидываясь добродетельной, заставляла Джорджа лебезить перед ней, трясла колокольчиком, словно чокнутая учительница, орала: подайте мне то, подайте другое! А на поверку оказалась обыкновенной проституткой! Только и всего!

— Ах ты, старая лживая сука! — Куда девалась изысканность Лили?! — Значит, ты передком промышляла!

Нэнси уставилась на невестку сверкающими злобой глазами.

— Ты, черт тебя побери, всех нас по струнке ходить заставляла! Ну а теперь хватит! Теперь тебе конец! Да! Чего бы это нам ни стоило! Пусть только Джозеф вернется домой! Я тебе покажу Рут Эллис! Жаль, что тебя не повесили, сука поганая!

Джордж приложил к глазам платок, последний раз взглянул на перепуганную мать и направился к выходу. Вслед ему неслись громкие вопли Лили.

Джордж завел машину, бросил взгляд на заднее сиденье, где лежал чемодан, который поедет с ним в Америку.

Ладно, скоро он обо всем расскажет Эдит. Джордж знал, что никогда больше не увидит свою мать.

Патрик Келли погнал машину в Брайтон. За считанные минуты он узнал адрес родственников Тони Джоунса. Если понадобится, он прихватит с собой в качестве заложницы его старшую дочь и не отпустит ее, пока Тони не объявится. Кто-нибудь непременно оповестит его о случившемся. В этом Патрик не сомневался.

«Роллс-ройс» остановился по указанному адресу у дома в Стейнинге.