В тот вечер Терри Миллер в шесть часов проглотил таблетку «Экстази», и теперь башка у него шла кругом! Рядом с ним его брат Чарли как заведенный мотал головой. Уже битый час, а то и больше они ищут эту чертову тусовку! А тут еще «Технотроник» бьет по мозгам. Ну прямо ничего не сообразишь. И вдруг в свете фар Терри увидел девчонку.

— Глянь-ка, Чарли, как она надралась! — Он задохнулся от смеха, стараясь привести свои мысли в порядок.

— А рядом с ней одуванчик! Ну и экземпляр! Ты только посмотри, что у него на башке!

Они промчались мимо, и, нажав на клаксон, Терри сыграл им начало «Усеянного звездами флага».

— Ну, настоящий дьявол! Ты его видел!

Луиза Батлер смотрела вслед машине, потеряв последнюю надежду на спасение, а клаксон, словно издеваясь над ней, наигрывал веселую мелодию. Она заплакала, огляделась по сторонам, словно кто-то мог в этот час появиться на поле. И с ужасом обнаружила, что мужчина в маске уже совсем близко.

Она бросилась бежать, но через несколько шагов наткнулась на держатель проволочного ограждения, незаметного в темноте. Проволочная изгородь слегка прогнулась и буквально швырнула ее в объятия этого дьявола в маске.

И тотчас всякая воля к сопротивлению покинула Луизу. От страха она рухнула как подкошенная, содрогаясь от рыданий.

Ну пожалуйста, пожалуйста, Господи, ну помоги же мне!

Джордж затащил ее в машину. Под маской он тихо улыбался. Улыбался своей потаенной улыбкой, почти сомкнутыми губами.

За обедом Кэйт выпила только бокал вина и теперь наслаждалась арманьяком. Патрик сидел напротив и улыбался. Уже второй раз они вместе обедали у него дома, и Келли это нравилось. Кэйт, как ни странно, помогала ему хоть ненадолго отвлечься от своего горя, несмотря на то что занималась делом его дочери.

Никаких иллюзий относительно полиции у Патрика не было. Всю жизнь ему приходилось иметь с ней дело. Но на личной почве он впервые столкнулся с офицером полиции в лице Кэйт. Нечего и говорить, что в свое время он кое-кому отвалил целую кучу денег, например старшему констеблю, но и констебль, и остальные принадлежали к тому же «масонскому братству», что и он сам. А с Кэйт он встретился в обычной жизни, по собственному желанию. Потому что ее общество было ему приятно.

Выглядела она великолепно и украсила собой праздничный ужин.

Красный цвет был ей очень к лицу. Ее темные волосы поблескивали в пламени свечей. И весь облик ее стал как-то женственней, мягче, привлекательней. Куда приятнее, когда рядом женщина, заслуживающая уважения, а не эти пустоголовые дуры.

Девицы, которых он менял как перчатки, пышнотелые и глупые, годились только для постели. И это устраивало Патрика. Не надо было по крайней мере утруждать себя разговорами. Ну о чем, скажите, мужчине, которому давно перевалило за сорок, беседовать с восемнадцатилетней девчонкой?!

Но Кэйт… О, с ней все по-другому. О чем только они не беседовали! И у нее не было ничего общего с теми наглыми куколками, которые пользуются своей сообразительностью, будто боксерскими перчатками, и то и дело норовят садануть тебя в самое чувствительное место. Нет и еще раз нет! Кэйт умела внимательно выслушать все аргументы и лишь потом приводила свои, причем делала это спокойно, тактично. Она нравилась Патрику. Он знал, что расследование пока не принесло никаких результатов, но ведь и его парни не преуспели в поисках этого извращенца. Несомненно, тут действовал любитель-одиночка.

Кэйт все это ему объяснила. К тому же он не оставлял никаких следов. Но сдаваться она не собирается: рано или поздно преступник совершит промашку, и тогда ему не уйти от кары.

Одного Кэйт не знала: что как только убийца оставит след, Патрик сам выйдет на охоту и превратит негодяя в мокрое место.