— Она должна была показаться зубному врачу и сразу же вернуться, — горячилась Амалия. — Я сильно сомневаюсь, что у нее вообще болел зуб.

— Но она ведь плакала от боли.

Леди Мальвина полюбила Сару, доверяла ей и была готова выступить в ее защиту. В конце концов, кто, как не она, положительно повлиял на душевное состояние Тайтуса, вдохнул в него мужество?

— Тогда почему она так долго отсутствует? Даже если нужно вырвать зуб, на это требуется всего несколько минут.

— Бывают непредвиденные осложнения. Бедняжка могла заболеть. Посещение дантиста — процедура малоприятная. Или вы полагаете, моя дорогая, — с внезапной злобой проговорила леди Мальвина, — что мой сын находит общество мисс Милдмей занятным? Он всегда питал слабость к красивым женщинам. Как вам хорошо известно, он ведь не святой.

— Вам нет надобности просвещать меня относительно привычек моего собственного мужа, — отрезала Амалия. — Я ему доверяю, но не верю этой хитрой твари. Вспомните, как она втерлась в наше семейство. Возникла ниоткуда, словно с неба свалилась. Мне всегда это казалось странным.

— Миссис Стоун явилась точно так же, но вы не возражали против нее. Конечно, она немного придурковата.

Выражение лица Амалии сделалось буквально ледяным.

— У меня слишком болит голова, и мне трудно продолжать беседу. До завтра я побуду в своей комнате.

Теперь уже не осталось никого, с кем можно было бы поговорить, и леди Мальвина отнесла миссис Стоун платье на переделку. Потом нужно было отыскать принадлежности для шитья: новая портниха прибыла, не имея при себе даже наперстка. Но она не проявила ни малейшего желания продолжать разговор. В конце концов, леди Мальвина ушла, посчитав миссис Стоун очень скучной особой. На этот раз та не выставляла напоказ своей глуповатой простоты, а сидела молча, склонив голову над работой. Она была худа, как изголодавшийся воробей, и такая же невзрачная. Собственная внушительная грудь показалась леди Мальвине почти неприличной, и она, с трудом преодолевая одышку, спустилась вниз, снедаемая скукой и раздражением. Затем приказала Бетси подать ей чай в комнату и теперь подремывала у камина. Пожалуй, она здесь же и поужинает. Амалия, похоже, если и выйдет к столу, вряд ли захочет с ней поболтать. Еще леди Мальвина обнаружила, что требуется новая бутылка портвейна. Последнюю она, должно быть, прикончила накануне вечером, хотя и не помнит, как это случилось. О пополнении позаботится Бетси. Обычно леди Мальвина не пила так рано, но день был особенно пасмурным и унылым, и ощущалась необходимость немного встряхнуться. В итоге старая дама задремала в глубоком кресле у камина.

Проснувшись, как от толчка, она увидела, что огонь почти потух, гардины не задернуты и в комнате царит полумрак бледных зимних сумерек. Холод заставил ее неприятно поежиться. Неужели Бетси не могла прийти сама, без вызова? Тусклое зимнее небо и голые ветви деревьев нагоняли тоску.

Тяжело дыша, леди Мальвина приблизилась к окну, чтобы задернуть гардины и отгородиться от уныния и пронзительного безмолвия деревенского вечера. Но рука, ухватившая край гардины, замерла, и старая дама уставилась в темноту.

Не женщина ли там бежит? Леди Мальвина едва различила подоткнутую юбку, развевающиеся по ветру волосы и широко раскинутые руки.