— Теперь меня называют птицей, бабочкой и еще Рохейн, — заметила она.

— Что значит «Красивая». У каждого из нас много имен. У меня, например, их столько, что, наверное, если бы перечень взялись писать на земле, линия протянулась бы отсюда до Намарры.

— Но есть одно, главное. Джеймс.

Торн взял девушку за руку. Она вздрогнула.

— От твоего прикосновения у меня перехватывает дыхание, как будто в нем заключена какая-то алхимия.

— Ты на самом деле так думаешь?

— Оно подобно шоку. Но самому приятному, какой мне только приходилось испытывать.

— Как же ты можешь быть уверена, что это я, а не ты сама порождаешь его?

Где-то рядом наверху, в навесной бойнице, пропела серебряная труба. Далекое пятнышко на юго-востоке приняло очертания Всадника Бури.

— Курьер из Каэрмелора, — сказал Торн. — Нельзя больше мешкать. День в полном разгаре. Ты будешь готова отправиться в путь до полудня? Времени не так уж много.

— Конечно.

Рохейн позвала Кейтри. Из приемной в комнату вкатилось несколько маленьких тяжелых предметов. Чтобы скоротать ожидание, девочка играла в «бабки» и в конце концов уронила камешки на пол.

— Слушаю вас, миледи.

Кейтри стояла, преклонив колени, не решаясь посмотреть на короля.

— Скажи Вивиане, чтобы в полдень была готова отправиться в путь.

— Сию минуту, леди.

— И пошли курьера к Роксбургу. Я должен побеседовать с Аттриодом, — приказал Торн.

— Да, Ваше величество, — прошептала служанка и попятилась из комнаты, не поднимая глаз.

— Мне очень нравится эта девушка, — сказала Рохейн. — Можно попросить ее сопровождать нас, если она захочет?

— Ты ни о чем не должна просить. Делай то, что считаешь нужным.

Все еще удерживая за руку, Торн подвел Рохейн к столу.

— Есть еще что-нибудь в этой дымовой трубе, что необходимо взять с собой, кроме этого полуоперившегося цыпленка?

От его волос приятно пахло кедром или диким тимьяном. Опьяненная силой, исходившей от любимого, Рохейн совершенно отвлеклась от разговора. Теперь ей на память пришел туалетный столик в комнате, где она спала предыдущую ночь. Это была одна из многих комнат на сороковом этаже, которую не тронули вандалы Охоты. Там лежал мешочек с лебединым пером, которое ей дала Маэва. Около него стоял темно-красный пузырек с Кровью Дракона — подарок Торна, его она сняла с шеи, когда купалась. В суматохе утра Рохейн забыла его надеть.

— Да, кое-что есть. Я заберу это сама и скоро вернусь.

Торн поднес ее руку к губам, глядя на девушку с задумчивой нежностью.

— Твой поцелуй подобен огню, — пробормотала она, покраснев.

— Тогда загорайся.

— Скоро и навсегда, но теперь я должна идти.

Торн выпустил ее руку, потому что кто-то нерешительно постучался в дверь. После приглашения войти на пороге показались высокие фигуры лордов. Почтительно поклонившись, они посторонились, чтобы дать Рохейн пройти. В ответ девушка склонила голову.

Когда Рохейн вошла в свою комнату, маленькая фигурка быстро подняла голову. На туалетном столике отсутствовали принадлежащие Рохейн вещи — флакончик и мешочек.

— Под! Что ты здесь делаешь? Где кошелек и флакончик?

— Я не знаю, — выкрикнул он истерически.

— Ты взял их. Верни, пожалуйста.

Он попятился, пряча руки за спиной.

— Пожалуйста, Под.

Его глаза метались из стороны в сторону, как рассыпавшиеся бусинки.