– Так очевидно, что я вас опасаюсь? – осведомился он со смущением.

Я кивнула и призадумалась над тем, что нужно делать дальше. В идеале, следовало зайти в комнаты слуг , а ещё проверить одежду Мануэля и его исподнее.

– Создатель, как же подчас неудобно быть леди, - досадливо пробормотала я, нахмурившись.  – Эдвард, как поступить? Чергэн сюда не отправить, цыганку ни один здравомыслящий человек не пустит в дом, а уж тем более не примет на службу…

Эдвард кивнул. Мануэль покосился на меня с некоторым изумлением.

– Вы способны велеть Чергэн что-то сделать? - спросил меня Де Ла Серта.

Я скривилась . Разумеется, никто не мог указывать Чергэн, за исключением моих почтенных родителей и тети Шанты.

– Я и Эдвард можем попросить о чем-то Чергэн. В счет старой дружбы, – ответила я, вздернув вверх подбородок,и непонятно, взыграла ли во мне гoрдость древнейшего семейства Дарроу или же гордость свободной цыганской шувани.

Внезапно  Эдвард рассмеялся.

– Первая,ты так привыкла за все браться сама, что позабыла о том, кого мы можем попросить о помощи. Цыганка, разумеется, не может служить в доме иберийского посла. А вот няня Шарлотта… Тут не подкопаешься. Разумеется, характер у нее сложный, но в остальном препятствий для того, чтобы она устроилась сюда на кухню или прачкой, нет.

Я скривилась .

– Кроме этого самого характера няни Шарлотты. Вряд ли она пожелает оставить свое место привилегированного слуги в доме лорда Дарроу для того, чтобы выполнять черную работу в доме Де Ла Серта.

Брат только рукой махнул.

– Если ее попросит о такой малости ее драгоценная любимица, умница и искусница, то няня Шарлотта наверняка не откажет. Главное, улыбайся поумильней и проси пожалобней.

Ну что же,тут Второй был прав по всем статьям. Няня с самого детства выделяла меня больше брата и сестры. Впрочем, у Эммы не было и малейшего шанса соперничать со мңой за привязанность нашей няни , просто потому, что младшая не обладала ни единой каплей колдовского дара. Почему же любимцем не стал Эдвард – тут была большая загадка.

– А ваша няня Шарлотта – она тоже?.. - сдавленно спросил нас с братом Мануэль Де Ла Серта.

Мы со Вторым одновременно кивнули.

– Как же меня пугает эта ваша манера говорить и двигаться одинаково, - вздохнул молодой человек.

Пожали плечами мы опять одновременно.

– Так мы же близнецы, – напомнил Эдвард. – Для близнецов такое в порядке вещей.

Мануэль кивнул и сказал:

– Вечно забываю об этом. Вы чересчур непохожи.

И засмеялись мы со Вторым опять-таки одновременно. Потому что у нас вообще-то было одно лицо на двоих,и при самых минимальных усилиях мы и сейчас могли поменяться местами, а детстве нас так и вовсе путали все, кроме матери,которая чувствовала нас тем самым материнским сердцем, о котором так любят говорить.

– Пойдем в комнаты слуг? - предложил мне Эдвард, который буквально источал энтузиазм.

Я тяжело и трагично вздохнула.

– Каким образом ты это представляешь, Второй? Дети лорда не могут так запросто рыться в вещах слуг,да еще и в чужом доме. С огромным удовольствием бы выполнила,твое пожелание, но…

К несчастью, жизнь благородной леди вся сплошь состоит из запретов и условностей,даже вздохнуть лишний раз нельзя, чтобы не нарушить какое-то чрезвычайно важное правило. И если кому-то, вроде моей матушки, леди Кэтрин, общество великодушно прощало тот или иной поступок, балансирующий на грани приличий или даже заступающий за нее, то я пока не заслужила такую же снисходительность в свете.

– Да понял я, Первая. Все понял. Прости мне мою недогадливость, драгоценная сестрица. Оставим все на oткуп няне Шарлотте, уж она-то наверняка пролезет в любую щель.