Он отвел взгляд. Не хотел, чтобы ее сострадание разбередило его рану. Горе и раскаяние и без того переполняли его душу.

Джордан наконец заметил, что она разложила перед собой на земле содержимое своих многочисленных поясных мешочков.

– Я вижу, вы заняты. Не буду вам мешать.

Ее лицо застыло. Жаль, что он с ней заговорил. Но ничего теперь не поделаешь. Он повернулся и зашагал прочь.

– Джордан!

Одного ее слова было достаточно, чтобы он повернулся ей навстречу.

– Да?

– Спасибо.

Он болезненно поморщился.

– За что?

– Вы не сердитесь на меня за то, что случилось ночью, когда забрался вор?

– Сердиться на вас? – Джордан был поражен. – Вы задержали негодяя. С чего бы мне злиться?

– В аббатстве мне говорили, что мужчины предпочитают сражаться сами. Я помешала вам сделать то, что вы считали нужным.

– Вы полагаете, я очень хотел драться с вором, который прокрался ко мне в спальню?

– Я знаю, вам хотелось драться ничуть не больше, чем мне.

Он и не догадывался, что его так легко раскусить.

– С чего вы решили?

– Вы охотно согласились мне помочь, когда я сказала – мы можем предотвратить новую войну между королем и его сыновьями.

Изабелла улыбнулась и коснулась пальцем его руки.

Простое прикосновение заставило его затрепетать. Каждый мускул напрягся, кровь глухо застучала в висках, унося боль, терзавшую его все утро. На ее место пришла новая, идущая из самых глубин его сути, – страстное желание обладать этой женщиной. Здравый смысл едва удержал его оттого, чтобы взять ее прошлой ночью в собственной спальне. Сегодня утром Джордан начинал думать, что люди склонны переоценивать здравый смысл. Ему так хотелось ощутить, как скользят ее золотые волосы по коже, почувствовать себя окруженным ее теплом.

– Поэтому я благодарна вам за прошлую ночь, – продолжала Изабелла своим мягким, чарующим голосом. – Знаю, вам пришлось нелегко.

О чем она говорит? Что ему пришлось смотреть, как негодяй держит нож у ее горла? Или она имеет в виду, что он ушел, поборов страстное желание провести с ней ночь?

– Все позади, – сказал Джордан.

– Действительно. – Изабелла подняла глаза к окну высоко над их головами. – Я совсем не понимаю мужчин.

Она вдруг замолчала, закрыв рот рукой и широко раскрыв глаза. Джордан понял – она сболтнула нечто, чего говорить никак не собиралась. Он криво усмехнулся:

– Тогда мы примерно в одинаковом положении.

– Вы плохо разбираетесь в женщинах?

К своему изумлению, Джордана вдруг разобрал смех.

– Сомневаюсь, что со времен Адама появился хоть один мужчина, способный понять женщин. Но я не об этом. Я хочу сказать, что отказываюсь понимать моих собратьев-мужчин.

– Вам придется объяснить подробнее. – Изабелла слабо улыбнулась. – О мужчинах я знаю только, как врачевать их раны.

«Исцели мою!» – чуть не закричал он. Тело напряглось, трепеща от желания прикоснуться к ней. Держа ее в объятиях, он мог бы забыть обо всем, что терзало его день и ночь.

Он пустился в объяснения, опасаясь, как бы соблазн не взял верх над здравым смыслом:

– Я говорю о мужчинах, которые не ценят то, что имеют, и жаждут обладать тем, что принадлежит другим.