Вдова металась по кухне почище любого торнадо, корзина быстро наполнялась. Серега припомнил еще кое о чем.

    – Может, молока еще? Кашки…

    Вдова посмотрела на Серегу долгим понимающим взглядом.

    – А як же… У тя ведь дите на руках. На вот молочко топлено, глечик себе оставь, дарю, понадобится еще. Кашка, ага. Ну, это мы счас… – Вдова подлетела к плите, огонь в котором тут же обрадованно взревел. Минут через двадцать готовая молочная каша была погружена в недра корзины, увернутая в листья лопухов.

    – По дороге и упарится, – инструктировала вдова Серегу. – В самый раз дойдет. Ты с корзиной-то смело иди, не бойся. Кто спросит, скажешь, что приказчики заезжие, что в Гленовом амбаре свои товары держат, седни взыскателей торговой десятины угощають, тебя вот за закусью заслали, вот ты и услужаешь за монетку. Да говори попроще, язык ломай, как веточку, а то уж больно правильно ты слова-то выговариваешь для простого бродяжки. В Гленовом амбаре и вправду сегодня пирушка, мальчонка оттель перед тобой только прибегивал, тоже загрузился. Быстро отстанут, про угощенье господ взимателей все здесь знают, это дело известное. Да, а ложки-то! У вас же небось ничегошеньки и нету!

    Вдова метнулась и точным броском от стенных полок послала в корзину пучок деревянных ложек. Они брякнули и пришлись аккурат между яйцами (которым повезло не разбиться -умело сделан был бросок) и яблоками.

    – А у вас нет соли? – припомнил вдруг еще кое о чем Серега. – И… нож бы нам хоть какой-нибудь, хлеб резать.

    И застыл с открытым ртом, осознав всю нелепость своей просьбы. Вдова тоже застыла, вперив в него непонимающий взгляд. А потом захохотала во всю мощь своих немаленьких легких. Впрочем, судя по хохоту, легкие были не то что не маленькие, а прямо-таки богатырские. И грудь, их вмещавшая, была широкая, аки твердь земная, сотрясаемая мощнейшим землетрясением. В окнах, вторя раскатам хохота, дзенькали стекла. Гм-м…

    – Оха-ха! Тать! Душегубец, и без ножика, милай! Оха-ха! Хлеб, баишь, тебе нечем резати? Оха!

    – Я пойду, пожалуй. – Серега бочком двинулся к корзине.

    – Стой! На! – Вдова, все еще хохоча, вытащила из шкафчика нож. Синеватое лезвие хищно блеснуло. Хозяйка увернула нож в тряпицу и сунула в корзину.

    Серега взялся за ручку. Тяжеловато. Попробовать взвалить на плечо? Так вроде лучше.

    – Во-во, – одобрила едва отдышавшаяся вдова, – на плечо. Чтобы за корзиной глаза да волосы можно было прятать!

    Серега свободной рукой метнул монету на стол. Помедлив, спросил:

    – Почтенная… – выразился прямо-таки как леди Клотильда – учусь на глазах, силен бобер, – а почему вы мне помогли, собственно?

    Вдова Кочи скрестила руки под необъятной грудью.

    – А правду ли бают, батюшка, про то… “несоразмерно огромное”? – и с ехидцей добавила: – Может, оно и впрямь такое… Ежели, конечно, кто-нибудь возьмет на себя труд проверить сие. А, батюшка? Я-то девственника и за дер учую… Как же мне такого не поберечь, хучь на племя?!

    Серега вылетел из хатки как ошпаренный.

    И мчался на этом разгоне всю обратную дорогу.

    Улица вдоль канала вновь заметно опустела. То ли наступило обеденное время, то ли все кинулись ловить беглецов… Так или иначе, никто и не думал останавливать чумазого посыльного с внушительной корзиной на плече.