Крестьяне снова бухнули лбами.

    – Я… я что… – промямлил Серега и с надеждой посмотрел на леди Клотильду.

    Леди Клотильда, как всегда, не подвела.

    – Сесть! Говорить дальше!

    Пейзане смачно поплюхались на землю, произведя при этом звук, шибко напоминающий плюханье коровьих лепешек.

    – В стародавшие времена входило селеньице наше в майорат Де Лабри, милорд… Миледи… Слезно молим, так сказать…

    – Хм… И как же перешло ваше село к барону Квезаку? – равнодушно спросила леди Клотильда.

    – Когда его сиятьство бежали… ну, то еще сиятьство, что в древности… в стародавнейних годах то ись и герцогство-то того… этого! Ну, тогда предок нонешнего барона Квезака и объявил, что отноне, мол, и навечно принимает село наше под свою руку…

    Леди Клотильда мощным глотком осушила чашу с вином и встала из-за стола.

    – Ну, сэр Сериога… Берешь ли ты сих страдальцев под длань свою?

    – Я… Беру, конечно. А… Как?

    – Вот незадача. Перчатки-то у тебя нет, – обронила леди Клотильда и с хрустом потянулась.

    – Есть, миледи!!! – заполошным криком отозвался тут же один из крестьян и замахал руками. Из деревни на хороших рысях вылетела четверка молодых парней и понеслась в их сторону. На плечах у них покачивались носилки.

    Серега выбрался из-за стола и присоединился к баронессе Дю Персиваль, застывшей перед крестьянами в небрежно-выжидательной позе.

    Принесенные носилки бережно опустили на землю. То, что лежало на них, было добросовестно усыпано грудой свежесорванных полевых цветов. Так добросовестно, что и видно ничего не было.

    Леди Клотильда наклонилась и брезгливо поворошила мизинцем спутанную массу из стеблей и лепестков. Под цветочками-листочками блеснула вороненая сталь.

    – Ого! Старинная штучка… Гульфик из кольчужки, надо же!

    Серега стряхнул цветы и принялся ошарашенно разглядывать кольчужные колготки с чем-то вроде застежки в паху, стальные башмаки и наколенники, рубаху из стальных колец со стальными элеронами на груди, локтях и плечах. Отдельно лежали литые серебряные шпоры в виде шипасных драконов и шлем – яйцевидный, с выгнутой носовой пластиной и кольчужной сеткой сзади. Кажется, именно такой шлем на Земле, в эпоху рыцарей, назывался бассинетом. Кольчужная сетка на шлеме – вантай. Круглые пластины, защищавшие подмышки, – ронделли. На этом, похоже, и заканчивались его познания в средневековом доспехостроении. Сбоку прилагались громоздкие пластинчатые перчатки – с отстегивающимися большими пальцами, ощетинившиеся шипами на пальцевых сгибах.

    – Малый походный доспех герцога Де Лабри! – с гордостью возвестил пожилой крестьянин и заулыбался улыбкой деда, преподносящего внуку большой леденец на палочке. – Здеся раньше усадьба была. Кады барон Квезак ее захватывал, то мы упасли-уберегли…

    – Вы успели разграбить усадьбу раньше барона! – отрезала разом посерьезневшая леди Клотильда. – А доспех на всякий случай приберегли, не продали где-нибудь на ярмарке и не переплавили на гвозди. Вдруг да прежний хозяин объявится! Барону Квезаку заявили, что, мол, так оно и было в усадьбе всегда – голые стены да пол без ковров, а он, дурень, вам и поверил, а есть ли на полу следы от шпор, не посмотрел… А ведь должны были остаться, если доски без покрытия… А там, где ковры, там и утварь должна быть, и одежда, и посуда дорогая, и прочая радость.