– Что делать-то? – буркнул Серега, мрачнея еще больше. Быть герцогом в мире, где нет ни нормальных книг, ни телевизора с видиком, ни…

    Леди Клотильда сунула ему в руку шипастую перчатку (Серега охнул, защемив кожу на пальце скрипучим сочленением), схватила его за плечо и поволокла за собой. Хватка у нее была железная. У Сереги было полное ощущение того, что его плечо зажато в стальных тисках…

    Они остановились перед воротами в деревенской изгороди. Леди Клотильда по-строевому развернулась к семенившим за ними следом пейзанам, рявкнула:

    – Где?!

    Подскочили двое, на вытянутых руках держа перед собой молот, явно только что в спешном порядке принесенный из кузни. Клоти величественным жестом показала на ворота.

    – Выберите место для вашей перчатки, сэр Сериога. Приложите и… э-э… подержите, а я прибью.

    Серега, ощущая себя героем мыльной оперы или дурно слепленного исторического боевика, приблизился и нерешительно прижал расстегнутую перчатку к толстенным, почерневшим от непогоды и времени доскам.

    Леди Клотильда критически осмотрела принесенные крестьянами гвозди, отобрала три – все длиной в ладонь и толщиной в палец, легонько перехватила молот за рукоять и подошла к Сереге.

    – Так… Чуть повыше! Теперь держи гвоздь…

    Все три гвоздя были вбиты в дерево и перчаточную сталь тремя короткими и мощными ударами – по удару на каждый гвоздь. И перчатка оказалась намертво приклепанной к воротам.

    Остаток дня до самой ночи они провели в блаженном ничегонеделании. Правда, не все. Например, сиятельная баронесса Дю Персиваль посвятила это время прилежному осмотру оружия и снаряжения. Счистила со всех своих табельных единиц появившуюся за эти дни ржавчину, тщательно наточила их и смазала чем-то вроде машинного масла. Причем, помимо двух своих мечей, дротиков, копья и целой коллекции разномастных кинжалов, она наточила и смазала еще и Серегин меч – тот, что достался ему от эльфов. Ну, чем бы дитя ни тешилось… Слуди с Микошкой ползали в траве, гулькали о чем-то своем, личном и время от времени заливались смехом – один робким колокольчиком, другой басовито и глухо, как встревоженный шмель. Притащился плутоватый и довольный собою Мухтар – хитрая зверюга спрыгнула с Серегиного седла, как только он двинул коня через толпу. Сейчас на кошачьих усах обличительно трепыхался цыплячий пух, а блестящую серую шерстку покрывали крайне подозрительные красно-ржавые пятна. Подрастающий котенок (или уже кот?) нахально ленивой инспектирующей походкой обошел их бивак, затем, выбрав из всего их имущества седло леди Клотильды для своих личных нужд, принялся точить об него когти. Трепетно относящаяся к своему снаряжению леди Клоти, мгновенно уловившая крайне подозрительный скрип, не вставая, запустила в Мухтара стальным башмаком. Серый плут испарился ровно за долю секунды до того, как увесистая конструкция из стальных пластинок врезалась в землю возле седла.

    Серега наблюдал за всем этим весельем, сидя возле мужчины-оборотня. Тот был без сознания, от кожи исходил набирающий силу жар. Сергей обтирал мокрой тряпкой горячий лоб, смачивал пересохшие, потрескавшиеся губы. И молился про себя, чтобы страдалец подольше оставался без сознания – потому что боль, которая тут же начала бы его терзать, должна была быть дикой и непереносимой. Солнце лениво укатывалось к горизонту. Слишком лениво и медленно, по мнению Серега.

    Но наконец укатилось.

    Закат догорал – сиренево-алый цветок в серебристой листве облаков.