– Деньга! – возопил Слуди, протягивая к стражникам корявую руку с зажатым в ней коричневым кружочком. Копья дружно отпрянули.

    – Налог за дорогу, налог за топтание земли, налог за проезд, налог за провоз клади, налог за торговлю… – перечислял стражник, жадно выхватывая монеты из руки Слуди. Слуди, который занимался тем, что методично доставая и доставал монеты из необъятного своего пояса, морщился и горестно вздыхал.

    – Какую такую торговлю?! – возмутилась Клоти, наезжая конем на здоровяка, кольчуга на котором, казалось, вот-вот должна была лопнуть по швам. Точнее, по спайкам.

    – Ну как же, миледи! – весело загоготал стражник, ничуть не убоясь злобно храпящей ему в лицо черной конской морды. – Вы себе купите попить-поись, коню – овса, деточке вашей – молочишка, а молодцу – того, девку али кого другого, по евоным потребностям… От она и торговлишка! О, дык с вас же еще и налог за проституцию следовает, потому как вы все энтим делом заниматься явно могете… А раз могете, то и непременно будете!

    Леди Клотильда громко скрипнула зубами, Серега послал ей умоляющий взгляд. Грозная леди с некоторой заминкой нарисовала все же на лице мину высокомерного невосприятия окружающей среды, и он облегченно вздохнул. Мухтар тем временем презрительно фыркнул с высоты Серегиного седла и забил кончиком хвоста по твердой седельной коже. Стражник и его манеры явно пришлись ему не по вкусу.

    – А-а! – обрадовался детина. – Еще и налог за провоз хычника!

    Слуди с проклятиями отслюнил еще две монетки в потные лапы, и их наконец-то отпустили.

    Расспросы встречных-поперечных привели в небольшую гостиничку, даже скорее не гостиничку, а таверну, что ли… Располагался этот отель средневековья где-то на задворках поселения. Причем самых грязных задворках. Однако сама таверна изнутри оказалась довольно опрятной и сравнительно чистенькой, особенно если припомнить замусоренную и вонючую улочку, куда выходили ее ворота. Леди Клотильда, войдя, сразу же величаво потребовала три комнаты – для себя, ее спутника и его сиятельства герцога и их слуги с воспитанником. Упитанное лицо хозяина тут же окрасилось (или окрысилось?) тонами почтительнейшего недоверия и глубочайшего сомнения в платежеспособности гостей. Он принялся жаловаться на полное отсутствие свободных комнат, но непочтительный Слуди опять ужом вывернулся из-под мышки величественной леди и вкрадчиво загнусавил хозяину о том, что нужна только одна комната, но большая и чистая и чтобы без клопов, но чтоб не слишком дорого. Они поиздержались в дороге – дорожные расходы-поборы, налога на воротах и все такое, но зато они непременно будут рекомендовать его таверну всем друзьям и знакомым милорда герцога и миледи баронессы… Тут Слуди прервался и заискивающе оглянулся на миледи баронессу, грозно сопящую у него за спиной.

    – Миледи баронесса ДЮ ПЕРСИВАЛЬ, – проскрежетала набычившаяся леди Клоти и воткнула в затылок вновь обернувшегося к хозяину гнома острие яростно жалящего взгляда.

    Коней, оставленных в крытом дворе таверны, увели резво набежавшие слуги. Боевой битюг леди Клотильды то и дело игриво щелкал зубами над самым ухом ведущего его конюха, и бедолага испуганно приседал на каждом шагу, тщетно пытаясь прикрыть плечами неприкаянную головушку.

    Один из слуг отнес поклажу путешественников и их седла наверх в отведенную им комнату на втором этаже.