Оборотень охнул. И очнулся. В слабых отсветах костра, разведенного вечно везде поспевающей леди Клотильдой, лицо его казалось маской из углов и выбоин, приправленных вспухшими мазками черно-багровых синяков.

    – Пора, наверно… – с некоторой опаской высказал свое предположение Сергей. – Костер ему не помешает, как вы думаете?

    – Не-ет… – просипел мужчина. Жар, идущий от его кожи, был просто обжигающим. Если он, Серега, хоть что-нибудь понимал в медицине, то у несчастного должен был быть как минимум разлитой абсцесс в брюшной полости, сиречь внутреннее и скоропалительное нагноение раны в кишках. А может, уже и сепсис. Заражение крови. И выкарабкаться из всего этого в мире, где об антибиотиках и слыхом не слыхивали, – это, милостивые судари и сударыни, нечто совсем уж нереальное. От сепсиса и в Серегином-то мире, бывало, не всегда спасали… И не всегда – это еще скромно сказано, вот редко – это будет гораздо ближе к истине.

    Книжный мальчик Сереженька содрогнулся.

    Каковы бы ни были силы оборотня, но они были явно на исходе. И хотя шибко Серега сомневался в том, что знаменитое, в куче книг описанное свойство оборотней заживлять на себе любые раны сможет помочь, но, в любом – точнее, в данном – случае, вся надежда была только на это. Следовало поторопиться.

    Страшно было начинать и делать то, что могло убить лежащего перед ними человека… даже не могло, – убьет наверняка. То, что, по большому счету, человеку-оборотню и так не выжить, уверенности не прибавляло. Наоборот – уносило ее.

    Леди Клотильда начала было освобождать несчастного от бревен, к которым тот был привязан, но была остановлена Серегой. В прежние времена, как припомнилось ему, в операциях, где не было обезболивания, предусматривалось обязательное обездвиживание пациента. За неимением операционного стола с ремнями сойдут и бревна. Он откинул одеяло и положил ладони на шероховатый ствол. Пора.

    Он тянул плавно, стараясь избегать остановок и рывков. Мужчина кричал. Сначала страшным, заходящимся голосом, затем голос стал слабым и сипящим. Он слабел на глазах. Пошло внутреннее кровотечение, догадался Сергей. И торопливо, уже ни о чем не заботясь, рванул кол. В свете костра под сгустками крови блеснул чистым, безжалостным сиянием металл. Серебро. Враг всей оборотней.

    Слуди при первом же крике посаженного на кол удрал к Микошке. Леди Клотильда и Серега сидели по обе стороны от бедолаги и ждали. Хотя ждать, собственно, было нечего. Чудеса чудесами, а тело…

    Ноги начали укорачиваться. Серега в некотором оцепенении смотрел, как уменьшается человеческая ступня, из кожи брызжет волос, а ногти прорастают стружкой длинных звериных когтей. Из веревочных пут, ставших сразу свободными, высвободились уже не реки и ноги, а лапы.

    Огромный, с теленка размером, роскошный черный лис лежал на боку перед ними, вытянув черное великолепие хвоста, оправленного в серебро светлого подпушка. Кровь, такая заметная на белой человеческой коже, на черном с серебром меху была незаметна. Зверь был неподвижен.

    – Я сейчас… – пробормотала леди Клотильда и сбегала к столу, где стараниями крестьян их уже ждал скромный поздний ужин в лице трех жареных поросят и четырех тушеных с овощами гусей.

    После короткого раздумья баронесса остановила свой выбор на поросенке и вернулась к Сереге с упитанной тушкой в руках.