Тут Блад остановился, пораженный внезапной мыслью:

— Дьявол тебя возьми, Питер! Да ведь ты просто втрескался!!!

Как раз только этого ему и не хватало! Блад попытался сосредоточиться на мысли об Арабелле, и вновь у него ничего не вышло. Джоанна стояла у него перед глазами. После долгой и мучительной борьбы с самим собой Питер понял — нет смысла притворяться. Джоанна вытеснила Арабеллу из его ума и сердца.

— Влюбился! Как мальчишка! Вот это номер!!!

Подойдя к своему флагману, Блад остановился. Взгляд его упал на ярко освещенную надпись «АРАБЕЛЛА».

«Может, переименовать в „Джоанну“?», — Питер горько усмехнулся и, махнув рукой, отправился глушить ромом шальные мысли.

Часть IV

Глава 26

— Знакомьтесь! Пудинг, это Алиса. Алиса, это Пудинг.

Блад одернул камзол, взял шпагу и повернулся к двери, где его уже ждали мрачный Волверстон и сияющий Джереми. Питер весело хлопнул друзей по плечам, и вся компания отправилась на «Тайну», чтобы сопроводить дам на бал. Джерри готов был с каждым шагом взлететь к небесам воздушным шариком, так распирал его восторг. Друзья поднялись по трапу и… Нэд с Питером превратились в два монумента, а Джереми открыл рот и шагнул мимо трапа.

Жанр приключенческого романа предусматривает подобные эффекты. Да и какую еще реакцию можно ожидать от закоренелых морских бродяг, узревших на фоне банального и даже несколько осточертевшего пейзажа двух прекрасных фей? Высокая стройная Мари в белом платье лионского шелка была великолепна, как изваяние Дианы-охотницы, вышедшее из-под резца самого Праксителя, а ее лукавые глаза соперничали зеленым сиянием с изумрудами в ожерелье. Джоанна скорее походила на изящную японскую статуэтку в своем темно-красном бархатном платье, которое превосходно подчеркивало матовую смуглость кожи, нежную линию стана и искрящиеся золотом каштановые волосы. Лучи солнца играли в ее алмазном колье и тонули где-то в глубине карих глаз.

Блад, казалось, превратился в столб. Рядом такой же столб, только побольше, не сводил глаз с Ксави.

— Пациенты пребывали в состоянии комы несколько часов, — хладнокровно констатировала Мари и предложила: — Выньте Джерри из воды!

С трудом опомнившись от столбняка, Питер и Нэд кинулись к борту. Джерри барахтался в воде и негромко, но с чувством ругался. Друзья выудили Джереми и, поставив его на палубу, отошли в сторонку, пережидая тропический ливень, стекавший со штурмана «Арабеллы».

— Иди сушиться, Джерри! — улыбнулась Джоанна, приподымая подол платья, к которому подбиралась огромная и до неприличности мокрая лужа.

Джереми, лязгая зубами, последовал за Шайкой-Лейкой — матросом «Тайны».

Ожидание затянулось. В воздухе зависла неловкая пауза — мужчины все еще не знали как себя держать, и восторженная реакция уже потеряла новизну. Появление Джереми, переодетого и причесанного, вызвало всеобщий вздох облегчения.

Блад предложил руку Джоанне, Волверстон подошел к Мари с теми же намерениями, но она с хитрой рожей проследовала мимо него к Джереми. Тому́ ничего не оставалось, как предложить Ксави руку. Нэд сперва позеленел, а потом стал менять краски, как осьминог. Друзья тронулись в путь, и, следует сказать, вид у них был, как у тихих сумасшедших на прогулке: Питер шел, не отрывая глаз от своей спутницы, и все время спотыкался о камни мостовой; Джоанна смотрела в сторону и усилием воли подавляла хохот; Мари нарочито виляла бедрами, мурлыкая мотив игривой песенки; Джерри, то и дело оборачиваясь назад, бросал на Волверстона жалобные взгляды и моргал всеми глазами сразу, уверяя в своей полной безгрешности.