Внезапно Дрейвен грубо дернул ее за руку и, что-то прорычав, ускорил шаг. Однако Фиона начала упираться, не желая идти дальше. Она в отчаянии озиралась вокруг, стараясь отыскать глазами в толпе Брэдана. Фиона так надеялась, что он остался в живых и сражается сейчас на стороне своих друзей.

Но Брэдана нигде не было видно, и это наводило Фиону на тяжелые мысли. Если бы ее возлюбленный был цел и невредим, он непременно оказался бы в гуще событий. Брэдан больше, чем кто-либо другой, стремился одержать верх над Дрейвеном ради торжества справедливости. Он хотел восстановить свое доброе имя. Неужели стражники действительно убили его по приказу дяди? От этой мысли острая боль пронзила сердце Фионы.

Без Брэдана жизнь теряла всякий смысл. Ее снова охватило безразличие, и она послушно последовала за Дрейвеном. Теперь Фионе было все равно, что с ней произойдет. Дрейвен мог делать с ней все, что ему заблагорассудится. Пусть он мучает ее, втаптывает в грязь, продает другим мужчинам…

Дрейвен между тем почувствовал перемену в настроении Фионы. Ее тело обмякло, и она почти висела у него на руке. Ему было тяжело ее тащить. Остановившись, он удивленно посмотрел на нее.

Их внезапная остановка привлекла внимание окружающих. Фиона заметила, что к этому времени бой уже начал стихать, хотя некоторые еще продолжали сражаться. Все, что происходило вокруг, Фиона воспринимала как дурной сон. Она ловила на себе взгляды разбойников и стражников. Шум постепенно стихал. Несмотря на охватившее Фиону безразличие, в глубине души ее вспыхнула радость, когда она поняла, что восставшие одержали победу.

Вдруг со всех сторон вновь послышались громкие крики. Это заметившие Дрейвена разбойники предупреждали друг друга о том, что владелец замка собрался бежать, прихватив с собой заложницу. На Дрейвена, крепко державшего Фиону, начала надвигаться плотная толпа восставших. Ему ничего не оставалось делать, как, пятясь, снова вернуться в главный зал донжона.

Дрейвен и Фиона остановились у небольшого возвышения, окруженного балюстрадой. Здесь во время пиров стоял стол хозяина замка, за которым он принимал почетных гостей. Отсюда Дрейвен следил за остальными гостями, пировавшими в зале.

Но по иронии судьбы сегодня он вынужден был находиться в этом зале со своими непрошеными гостями, разбойниками, которые с налитыми кровью глазами надвигались на него, грозя оружием.

Внезапно Дрейвен схватил Фиону и приставил к ее горлу лезвие меча. Фиона застыла, похолодев от ужаса.

— Я требую, чтобы все отошли от нас и дали нам возможность беспрепятственно покинуть помещение, иначе я убью эту женщину, — заявил Дрейвен.

Фиона машинально вздернула подбородок, чувствуя, что в подтверждение своих слов злодей крепче прижал клинок к ее горлу, лезвие царапало ей кожу.

Уилл стоял неподалеку от Фионы. Она видела, как высоко вздымается его грудь от неровного дыхания. Беспокойство промелькнуло в глубине его глаз, однако он быстро взял себя в руки и подмигнул сестре, чтобы подбодрить.

— Нет, Дрейвен, мы не намерены подчиняться твоим приказам! — крикнул он, выступая вперед. Уилл переложил обнаженный меч в левую руку, приготовившись выхватить кинжал из голенища сапога, если это понадобится. — Это ты будешь делать то, что мы прикажем. Отпусти эту женщину, не совершай нового преступления, за которое тебе придется ответить. И без этого на твоей совести слишком много злодеяний.

Дрейвен холодно рассмеялся, и Фиона содрогнулась от страха. На мгновение ей показалось, что он снова подчинил ее своей власти.

— Неужели ты всерьез думаешь, что я буду подчиняться приказам такого негодяя, как ты, Синглтон? — высокомерно бросил Дрейвен.