— Да, но что странно, я так и не знаю, из-за чего они разошлись. Это не та тема, на которую бабушка станет с радостью говорить. Кстати, она до сих пор настаивает на том, чтобы в ее присутствии даже имя деда не произносили. А что до него… Он был слишком джентльменом, чтобы говорить что-то такое, что могло выставить ее в дурном свете.

— Вашему отцу, наверное, пришлось несладко.

— Что да, то да. — Она заметила, как напряглось лицо Колина. — Хуже всего было то, что бабушка переехала в Нью-Йорк. После этого папа не виделся со своим отцом.

— Почему?

— Во-первых, они жили на разных концах материка, а тогда путешествовать было не так-то просто. Для отца это означало многочасовой перелет, а ведь он был еще совсем мальчишкой. — Колин с грустью покачал головой. — Когда он подрос, то было уже поздно. Бабушка сделала свое дело.

— А как же вы наладили связь с Уильямом?

— Это все благодаря моей матери. Она считала недопустимым то, что мы росли, не зная собственного деда. Это она заставила отца разрешить нам поехать. Правда, в результате поехал только я. У брата постоянно были какие-то дела: малая лига, команда юниоров, соревнования на пересеченной местности… А стоило Патрику поближе познакомиться с девушками, как его невозможно стало от них оторвать, особенно когда он начал заниматься сексом. Уж здесь он не терялся, можете мне поверить. Когда Пат и Джинни сбежали из дома, она была беременна, хотя оба они только-только закончили школу.

— Наверняка, родители были в восторге, — заметила Эллис сухо, думая о ситуации с Джереми.

— Вы бы только видели… Я думал, они лопнут от злости, — Колин покачал головой и тихонько засмеялся, словно вспомнил что-то. — Вы наверняка думаете, что этот брак был обречен изначально. На удивление, они до сих пор вместе и совсем недавно отметили двадцатую годовщину совместной жизни. Их старший сейчас учится в колледже, а Микки только закончил школу.

— Вы часто с ними видитесь?

— Не так часто, как должен бы. Я ведь на некоторое время выходил из строя. Я даже несколько лет не навещал деда, а когда собрался, то было уже поздно.

Судя по горестному выражению его лица, Колин явно сожалел, что так случилось.

— Я не знала вашего деда, — сказала она мягко. — Но, судя по вашим рассказам, он был человеком, который смог бы вас понять. Главное, что вы перестали пить. Уверена, он бы очень этому обрадовался.

Колин какое-то время ее разглядывал, на губах его играла легкая, задумчивая улыбка.

— Для «нормика» вы слишком много знаете. — Поймав ее непонимающий взгляд, он пояснил: — Я имел в виду, для нормального человека. Так анонимные алкоголики называют тех, кто не пьет.

Она невесело улыбнулась.

— Я вряд ли бы назвала себя нормальной. Более того, я бы назвала себя кем угодно, только не нормальным человеком.

— Может, именно это мне в вас и нравится.

— Неужели? А я-то думала, только то, что я хорошо готовлю.

Он улыбнулся еще шире.

— И это тоже.

Эллис заметила, что тени становятся длиннее. Солнечное пятно, в котором лежал Шеп, сжалось до размеров долларовой банкноты и светилось на меховом бугорке, в который превратился колли, свернувшийся клубком на крыльце.

— Мне нужно идти, уже поздно, — сказала она с неохотой.

Колин не уговаривал ее остаться, и это натолкнуло Эллис на мысль, что она уже засиделась, злоупотребив его гостеприимством. Она поднялась, испытывая странное разочарование. Она ничего такого не ожидала — к тому же сейчас ей это было меньше всего нужно, — но втайне надеялась, а вдруг… Но что бы она ни испытывала, это не было взаимным.