Шеп. Колин несколько раз прокрутил в голове это имя. Действительно, подходящее. Кто он, как не овчарка, утратившая смысл в жизни?

— Мне было примерно столько же, сколько вашему сыну, когда я начал сюда приезжать, — сказал он Хенли. — У моего деда тогда была другая собака, но тоже бордер-колли. Его звали Дики. Интересно, они родственники?

— Мистер Дитс мог бы ответить вам на этот вопрос, — сказал Дуг Хенли, подтянутый мужчина в очках с редеющими каштановыми волосами, ростом на целый фут выше своей миниатюрной жены. — Знаете, а ведь он жил в этом доме больше сорока лет. Так нам сказала его племянница.

Теперь Колин вспомнил, что Финдлэй, адвокат, говорил что-то о племяннице. Колин и понятия не имел, что у Дитса есть какая-то родня. Холостяк по жизни, неотесанный старый отшельник, казалось, он был рожден самим морем — как и создания, которыми он худо-бедно зарабатывал себе на жизнь.

— Она живет в Сиэтле, — продолжал Дуг, — поэтому и продала участок, не хотела морочиться с ремонтом. Если честно, я не могу ее в этом упрекнуть. Когда мы купили этот дом, он уже почти что на ладан дышал. — Он приобнял Нору за плечи. — Моей бедной жене пришлось практически все делать здесь самой. А я тем временем готовился к переезду и паковал вещи на материке.

Он пояснил, что продал свое право на партнерское участие в групповой зубоврачебной практике и теперь собирается открывать частную практику здесь, на острове.

Колин и сам видел, сколько усилий было вложено в восстановление коттеджа старого рыбака. Стены теперь были обиты кедровым гонтом вместо старой фанерной обшивки, а на месте поросшей мхом крыши блестела новая, металлическая. Над садом тоже хорошенько поработали: на смену дикорастущему зеленому клубку растений пришли аккуратные клумбы и грядочки, укрепленные железнодорожными шпалами. Более того, появился даже искусственный ручей, впадающий в озеро с золотыми рыбками.

— Единственное место, до которого мы еще не добрались, это сарай, — сказала Нора, указывая на полуразвалившееся ветхое строение. — Он доверху забит каким-то старьем, и я даже затрудняюсь определить, что там.

Сердце Колина учащенно забилось.

— Не возражаете, если я взгляну?

— Пожалуйста! — ответил Дуг. Судя по всему, он был бы только рад, если бы Колин унес весь этот хлам или хотя бы его часть с собой.

— Спасибо.

И Колин, сопровождаемый внимательным взглядом Шепа, направился в глубину двора. Он толкнул дверь сарая, и она подалась с пронзительным, негодующим визгом ржавых петель. Он продвигался в темноте на ощупь, пока не наткнулся на цепочку. Колин потянул за нее, и вверху загорелся свет, превращая гору старых ящиков у стены в рельефную тень. Пришлось подождать немного, пока глаза не привыкли и он не смог различить отдельные предметы в общей массе сваленных вещей: свернутые в бухту тросы, покосившаяся конструкция из ведер, надетых одно на другое, груда заплесневелых мешков, от которых исходил затхлый сырой запах. Внутри коробки с инструментами он нашел набор ржавых ножей для раздвигания створок устриц и пару задубевших от времени кожаных перчаток. Вот и все, что осталось от маленькой, некогда процветавшей устричной фермы.

К тому времени как Колин, весь перемазавшись, наконец выбрался из сарая, в его голове начал зарождаться некий план.