Она пожала плечами, как бы говоря: «А кто не проходил?»

— Ну и каковы ваши планы? Я имею в виду, помимо поиска жилья.

Ее лицо слегка омрачилось.

— Я пыталась подыскать работу, но пока безуспешно. Похоже, на этом острове довольно сложно найти хорошо оплачиваемое место.

— Не отчаивайтесь. Рано или поздно что-то обязательно подвернется.

«Легко сказать, — подумал он про себя. — Особенно когда ты бывшая заключенная».

Она покраснела, словно прочитала его мысли.

Пожилая женщина на другом конце стола приложила палец к губам, и Колин, наклонившись, перешел на шепот:

— Как насчет чашечки кофе? Что-то не хочется ссориться с библиотечной охраной.

Она помедлила с ответом — он даже начал опасаться, что позволил себе лишнее, — но потом кивнула и поднялась из-за стола.

По улице они шли молча, но молчание это было необременительным. Сегодня она была с распущенными волосами, и ветер то и дело бросал их ей в лицо. Сейчас она выглядела симпатичнее, чем при первой встрече, — не такая бледная и измученная. Только в глазах оставалось прежнее затравленное выражение, как у замерзшего, изголодавшегося человека, увидевшего в окне дома счастливую и дружную семью за обеденным столом.

На улице немного потеплело, поэтому они взяли кофе с собой и направились в городской парк. На другой стороне улицы в бревенчатой хижине, сохранившейся еще с тех времен, когда Грэйс Айленд был отдаленным поселением на Диком Западе, располагался музей. С окончанием туристского сезона движение было не очень оживленным. В парке не было никого, за исключением разве что мальчика-подростка на лужайке, который бросал собаке «летающую тарелку», да подсобного рабочего, обрезающего деревья. Они сели за стол для пикника. Пар от кофе смешивался с дыханием.

— Здесь красиво, — заметила она, глядя на зеленую траву, укрытую золотыми и багряными листьями, на высокие клены, на изгибающийся контур залива в северной стороне парка. — Столько дел навалилось по возвращении сюда, что некогда было даже присесть и насладиться природой.

— Что до меня, то я только этим и занимался, — ответил Колин.

Она повернулась к нему.

— Я слышала, дед оставил вам свой участок. — Видя его удивление, она добавила печально, наверное, вспомнив о собственной дурной славе: — В маленьких городах слухи разносятся моментально.

— Что ж, вы верно слышали.

— Говорят, вы собираетесь его продавать.

— Да? Наверное, люди знают что-то, чего не знаю я. На самом деле я подумываю в нем поселиться.

— Вы собираетесь жить здесь постоянно?

— Похоже на то.

— И у вас нет работы, на которую нужно возвращаться?

— Скажем так, я ушел со старой, но пока еще не устроился на новую.

— Сестра говорила, вы адвокат.

— Был, — поправил он. — В прошлой жизни. Я работал в офисе окружного прокурора Манхэттена.

— Понятно.

Она подула на кофе, прежде чем сделать осторожный глоток. Видимо, его слова выбили ее из колеи. По вполне понятным причинам. Ведь ей пришлось провести столько лет в тюрьме. А упек ее туда беспристрастный прокурор, мало чем отличавшийся от него самого.

— Извините, что расстроил вас, — сказал он, прикасаясь к ее руке.

— А, так вы слышали. Печально известная Эллис Кесслер…

Она криво улыбнулась.

— Я знаю об этом только из газет.

— Не верьте всему, что там пишут.

— А я и не верю. К тому же эта история уже быльем поросла.