— Генерал Уэйнрайт капитулировал!

— Господи, спаси нас…

Он мрачно уставился на заголовки, объявляющие о поражении на острове Коррегидор.

— Ты понимаешь, что это означает?

— То, что еще тысяча наших ребят теперь стала военнопленными, — пробегая глазами газетные строчки, сказал Уильям упавшим голосом.

— Это само собой, — сказала она, нетерпеливо махнув рукой. — Но это также означает, что японцы могут победить. Теперь их уже ничего не остановит. Мы едва держимся за Мидуэй. Честное слово, все подумают, что Макартур просто бездействует!

— Уверен, он делает все возможное.

Она уставилась на него так, словно они с Макартуром сговорились, но потом со вздохом уступила:

— Думаю, ты прав. Просто порой я чувствую себя такой беспомощной.

А по виду и не скажешь. В девять утра она уже была тщательно накрашена, а платье выгодно подчеркивало все достоинства ее изящной фигурки. Такого понятия, как халат или тапочки, для Марты МакГинти попросту не существовало. Даже будучи в доме одна, она всегда выглядела идеально, словно с минуты на минуту ожидала прихода гостей. Он должен был бы восхищаться ею, но вместо этого поймал себя на мысли об Элеанор Стайлз, о том, с каким мягким шорохом скользят ее ноги в тапочках по вытертому линолеуму кухни, и о лучике солнца, который заблудился в ее растрепанных после сна волосах цвета осенней листвы.

— Ты делаешь все, что можешь, — напомнил он жене.

— Какая польза от того, что я распространяю военные облигации или организовываю движение по сбору металлолома, если весь мир охвачен пламенем? — воскликнула она, и ее миловидное личико вспыхнуло от негодования. — Клянусь, будь я мужчиной… — Она оборвала себя на полуслове. — А впрочем, неважно. Ты, наверное, голоден… Тебя не было несколько часов. Давай я приготовлю завтрак.

— Спасибо, я позавтракал.

— Я думала, ты собирался только завезти Дэнни, — сказала она, недоуменно прищурившись.

Уильям еще раз вступил в схватку с собственной совестью, размышляя, стоит ли доверить жене тайну Элеанор. А ведь когда-то у них не было друг от друга секретов.

— Я говорил тебе, что зашел спросить по поводу собаки. Знаешь дом внизу по улице, недалеко от дома старого Уэйнрайта? На нем еще висит объявление. Хозяйка пригласила меня на чашечку кофе, а потом и накормила. И еще она кое-что дала мне с собой. — Он протянул ей пакет с яйцами. — В общем, она сказала, что сообщит через пару недель.

— Сообщит о чем? — переспросила Марта рассеянно, снова возвращаясь к своему занятию.

— О щенке, — сказал он с ноткой раздражения в голосе. — Я сказал ей, что мы хотели бы получить его ко дню рождения Дэнни.

Марта поджала губы и покачала головой.

— Уил, вы что, смерти моей хотите? Как будто мне больше заняться нечем, кроме как за щенком убирать! Нет, и не надо на меня так смотреть. Ты сам прекрасно знаешь, на чьи плечи все это ляжет.

— Это будет входить в обязанности Дэнни, я прослежу, — сказал Уильям.

— Хорошо, я подумаю, — сказала она, но по тону было ясно, что свое решение она менять не собирается.

— Он у нас славный мальчик. И просит не так уж и много. — Уильям решил настоять на своем. Обычно он уступал ей, не желая ввязываться в скандал, но в этот раз не собирался сдаваться.

Она со вздохом сказала:

— Похоже, мне не остается выбора, да? Двое против одного.

— Вот в чем прелесть демократии, — улыбнулся он и игриво потянул за завязки на ее переднике.