Ее взгляд потеплел, и он на миг снова увидел в ней женщину, на которой женился, за которой так рьяно ухаживал в Париже. Он тогда учился в Сорбонне, а она была гувернанткой в весьма состоятельной семье.

Он уже направлялся в мастерскую, когда она сказала:

— Я скоро поеду в город, надо забрать брошюры для движения по сдаче крови. Тебе что-нибудь нужно?

Он на секунду задумался, потом отрицательно покачал головой.

То, что ему было нужно, ни в одном магазине не купишь. Он даже не мог подобрать название этому новому чувству. Словно он был мальчишкой и знал, что пора покидать отчий дом. С тем лишь исключением, что на этот раз он не испытывал ни малейшего желания уезжать отсюда. Выйдя через заднюю дверь, он остановился, чтобы еще раз как следует все рассмотреть. Уютный коттедж с выступающими деревянными балками и облицованными панелями стенами. В фрамугу окна вставлено цветное стекло, и проникающие сквозь него солнечные лучи ложатся разноцветными бликами на вощеные половицы. Возможно, дом и не настолько велик, как хотелось бы Марте, но зимними вечерами, когда с залива дул ветер и дождь хлестал по стеклам, уютнее места не было.

И только переступив порог студии, расположенной с тыльной стороны дома, он понял, что момент, когда можно было рассказать Марте о японском юноше, скрывающемся в доме Стайлзов, безвозвратно упущен.

6

Наши дни

— Я приготовила твое любимое жаркое из свинины и запеченный под соусом картофель в сухарях, — сказала Люси, отводя ее в кухню. — Будем тебя откармливать. А то ты совсем исхудала.

Она вдруг умолкла и с ужасом уставилась на Эллис.

— Ты хоть не голодаешь?

— Ты имеешь в виду, могу ли я позволить себе нормально поесть? — уточнила Эллис. В воскресенье она приехала раньше остальных, поэтому, пока они с матерью были одни, можно было говорить все прямо. — Не волнуйся, мам. Я пока не очень нуждаюсь.

У нее все еще оставались те десять тысяч долларов, что завещала бабушка, но даже если она будет следить за каждым центом, надолго этого не хватит.

— Не забывай, Рим не сразу строился.

Люси взяла Эллис за руку и ободряюще ее пожала. Вечная оптимистка. Да она и в заключенного в камере смертников будет стараться вселить надежду.

— Не переживай, — успокоила ее Эллис. — Я пока еще не думаю сдаваться. Просто не могу себе этого позволить.

— Главное, что ты дома. Это единственное, что имеет значение.

Люси вытерла слезу, предательски скатившуюся из глаз, и заговорила извиняющимся тоном:

— Извини. Я обещала себе, что этого не будет. Просто я так рада, что ты наконец вернулась. Если бы только отец…

Она не закончила фразу, и лицо ее, излучающее оптимизм, моментально померкло. В гостиной, отделанной в отсутствие Эллис английским ситцем с рюшами и оборочками и мореной сосной, теперь не осталось и намека на мужское присутствие, и Люси казалась здесь маленькой и потерянной.

— Знаю, мама, мне тоже его очень не хватает. — Эллис часто заморгала, прогоняя навернувшиеся на глаза слезы. — Так непривычно, что его здесь нет.

Она огляделась по сторонам, будто все же надеялась увидеть отца.

— Хоть ты не начинай! — проворчала Люси, погрозив ей пальцем. — На сегодня у нас намечено празднование. Господи, я и не припомню, когда в последний раз мы собирались все вместе за обеденным столом.

Хотя, конечно же, она знала: с тех пор прошло ровно девять лет.

— А пока почему бы тебе не накрыть на стол, а я схожу проверю жаркое. Твоя сестра должна быть здесь с минуты на минуту.

О Джереми она намеренно не вспомнила. Когда Люси позвонила и пригласила его, он сказал, что постарается, но вряд ли у него получится, — ему нужно готовиться к тестированию.