Закончив накрывать на стол, она отправилась в кухню в надежде чем-нибудь помочь. Войдя, она обнаружила мать стоящей на коленях и безуспешно пытающейся вытащить с нижней полки большое блюдо из-под груды кастрюль и сковородок.

— Помощь не нужна? — спросила Эллис с улыбкой — уж слишком комично это выглядело со стороны.

— Нет… Почти есть… Просто оно зацепилось за все остальное…

Гремя кастрюлями, Люси наконец выпрямилась, победоносно зажав в руке многострадальное блюдо.

Люси усадила ее резать лук для рагу из овощей, которое она собиралась подавать с картофелем и жарким из свинины. Эллис, наблюдая за ней, с облегчением отметила, что мама неплохо выглядит. В последний раз, когда Люси навещала ее в Пайн Ривер, она была просто ходячим скелетом, на котором болталась кожа. Ей даже не нужно было следить за волосами, так как она всегда делала короткую стрижку, не требующую укладки, из серии «помыл и пошел». С этой прической она была похожа скорее на старого, измученного эльфа, нежели на вечную школьницу. Но тотальная перестановка, которую она затеяла в прошлом году, помогла ей вернуться в привычное русло. Она даже набрала все те килограммы, что потеряла после смерти отца Эллис. Теперь с округлившимся лицом и волосами, принявшими вид сверкающего серебряного колокола, она вновь стала собой.

— Я занимаюсь теперь акваэробикой, доктор прописал, — сообщила Люси, когда Эллис сделала ей комплимент по поводу внешнего вида. Та в ответ лишь изумленно покачала головой. — Если бы еще год назад мне сказали, что я буду три раза в неделю плескаться в бассейне с группой пожилых дам, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Теперь я понимаю, что стоило заняться этим еще много лет назад. Это принесло мне столько пользы!

Она взяла лук и высыпала его в шипящее на сковородке масло, добавив туда же нарезанный перец и баклажаны.

— Помешивай, а я займусь подливкой для жаркого.

— Пахнет неплохо, — заметила Эллис, когда мать достала из духовки покрытое хрустящей корочкой жаркое. — Ты знаешь, это блюдо, о котором я мечтала с первой минуты, что оказалась здесь. В Пайн Ривер его отдаленно напоминал цыпленок в белом соусе на тостах.

Люси не ответила, только бросила на нее горестный взгляд.

Эллис почувствовала, что начинает закипать.

— Что? Или я должна делать вид, что просто долго была в отъезде? Мама, я отсидела срок. Я ела из пластиковых тарелок и работала в тюремной прачечной. — Она протянула вперед поцарапанные и потрескавшиеся руки. — Я должна была постоянно спрашивать на все разрешения: постричь волосы, поставить у себя в камере настольную лампу… И даже о такой роскоши, как просто выйти подышать свежим воздухом, я вынуждена была просить.

После того как все последние дни у нее перед носом хлопали дверями, напоминая о том, в каком месте она побывала, Эллис была не в настроении делать вид, что это пройденный этап в ее жизни. Тюрьма стала важной вехой в ее биографии — она изменила ее безвозвратно. И семье придется принять это, как они приняли ее саму.

— Но, дорогая, теперь все это позади. Зачем же ворошить прошлое? — сказала Люси деланно весело и принялась оживленно сновать взад-вперед, греметь кастрюлями и сковородками, откручивать и закручивать кран. Так же вела себя Дениз, когда пыталась уйти от этой скользкой темы. Эллис подавила вздох. Есть вещи, которые изменить невозможно. Неважно, что сделало ее мать такой — тяжелое детство, проведенное в нужде, или психологическая травма, когда ее любимый папочка вернулся домой с войны с ранением в голову, — это было необратимо, как и то, что произошло с Эллис.