– Ага. Но если они найдут его при обыске, это будет не так замечательно, – заметила Мовита. – И все равно здорово, Шер. – Она впервые за последние дни посмотрела подруге прямо в глаза. – Спасибо тебе. Я не хотела об этом говорить, потому что у тебя и так много волнений из за слушания, и вообще, ты скоро выходишь. Но здесь могут произойти действительно ужасные вещи. И Дженнифер пытается этому помешать. Шер пожала плечами.

– Хуже, чем есть, может быть только испанская инквизиция. Если ты правоверный католик, инквизиторы тебе ничего не сделают.

– К сожалению, бывает кое что и похуже. А здесь это касается всех.

И Мовита рассказала Шер все – и об отчете «ДРУ Интернэшнл», который она скопировала тайком от Хардинг, и о планах приватизации тюрьмы, и о новых порядках, которые собираются установить здесь будущие рабовладельцы. Это заняло довольно много времени, но Шер внимательно слушала, не перебивая и не задавая вопросов. Затем она покачала головой.

– Да, когда речь идет о мошенничестве, то богачей не переиграешь. И ведь все это законно! Знаете, если существует переселение душ, то в следующей жизни я хочу быть богатым белым мужиком с жирной задницей.

27

ДЖЕННИФЕР СПЕНСЕР

– Спенсер! – выкрикнула Маубри своим писклявым голоском. – Посетитель. Стивенсон, Вассало – посетители! Макиннери – адвокат!

Дженни встала, радуясь возможности отвлечься от своих мыслей. Она знала, что к ней пришел Ленни Бенсон, поэтому у нее не было повода особенно волноваться, но ей было интересно узнать, что он выяснил насчет «ДРУ Интернэшнл».

Пока Дженнифер шла к комнате для свиданий вместе с другими заключенными, она неожиданно почувствовала, что стала одной из них. Что она выглядит, как они, и пахнет, как они. Чем дольше она находилась в Дженнингс, тем сильнее, как ей казалось, она деградировала. Она стала частью этой тюрьмы. Ей совершенно искренне нравились некоторые подруги по несчастью: Зуки, Мовита и даже Флора, которая руководила работой заключенных в прачечной. Дженни даже перестала бояться Веснушку – она не меньше этой бедняги стремилась выбраться отсюда на волю.

Как только Дженни согласилась помогать Мовите в борьбе против «ДРУ Интернэшнл», ее сразу же перевели из прачечной в библиотеку, и ей пришлось бросить бедную Зуки одну. Дженнифер чувствовала себя виноватой, но не могла не испытывать облегчения.

На входе Дженнифер, как всегда, обыскали, и она наконец оказалась в комнате для свиданий. Девушка даже не пригладила волосы – ее не волновало, как она выглядит. Ведь к ней пришел не роковой красавец Том Бренстон, а всего лишь Ленни.

В комнате царил обычный шум и хаос. Дженнифер поискала глазами Ленни и тут же заметила его. Среднего роста, худой и узкоплечий, в сером костюме – она ненавидела серые костюмы, – к тому же слегка помятом… «Прекрати! – строго приказала она себе. – Черт, черт, черт… С его стороны это вообще милость, что он пришел сюда, в этот ад, в свой выходной. Вспомни, каким подонком оказался Том. Да он недостоин посуду мыть за некоторыми из здесь сидящих!» Дженнифер улыбнулась этой мысли. Флора, идущая за ней, заметила ее улыбку и тоже улыбнулась.

– Правда здорово? Я обожаю, когда ко мне приходят!

Дженнифер стало стыдно за ее прежние мысли. Флора оказалась ужасно милой женщиной, она старалась вести себя справедливо по отношению ко всем женщинам, работающим под ее началом в прачечной. Она была гораздо лучшим руководителем, чем многие начальники в «Хадсон, Ван Шаанк и Майклс». Там Дженнифер, как правило, приходилось иметь дело с истеричными невротиками.

Тем не менее, направляясь к Ленни, она отметила, что осталась таким же снобом, как и была.