Дженнифер повеселела.

– Это очень полезная информация для начала. По крайней мере, это не «Филип Морис» с армией юристов.

– Ты права, но информация из тюрем, которые они приватизировали, неутешительная. Похоже, они избегают любых капиталовложений и получают свои дивиденды, сокращая расходы до минимума.

– Черт! Что здесь можно сократить? Разве еда может быть хуже? – возмутилась Дженнифер. – Объясни мне: как может расширяться новая фирма, которая не получает дохода?

– Я тут покопался и думаю, что они только готовят стартовую площадку. Они приватизируют еще несколько тюрем, а потом их фирму приобретет «Уокенхут» или другой монстр, который завоевал себе репутацию в области «тюрьмы как развивающаяся доходная отрасль».

Дженнифер нахмурилась.

– Да, для них это только источник дохода, – проворчала она сквозь зубы. – А кто у них председатель правления? Новоявленный миллионер, начинавший когда то с продажи газет?

– Джон Таррингтон. Бывший вице президент «Уокенхута». Кроме него, там прожженные парни, финансисты, они собаку съели в этой отрасли. Они, очевидно, используют его связи, а он – их опыт. Как бы там ни было, у них недостаточное финансирование, – добавил Ленни, разворачивая таблицы. – Я пока не узнал, с кем из политиков связаны «ДРУ Интернэшнл». И не знаю состава правления. Но через пару дней я получу эту информацию.

Они вместе проанализировали расходы и доходы «ДРУ Интернэшнл». Затем немного помолчали. Дженни вынуждена была признать, что деловые качества Ленни произвели на нее впечатление.

– Дженнифер, о чем ты задумалась?

– Не знаю, – честно сказала девушка.

– Это связано с «ДРУ Интернэшнл»?

Дженни рассеянно кивнула, затем подняла голову и посмотрела на Флору, Марию и на остальных женщин.

– Здесь ужасно, но может стать еще хуже, – объяснила она. – Я должна сделать все, чтобы не допустить этого.

Ленни кивнул, а Дженнифер придвинулась к нему поближе и понизила голос.

– Понимаешь, я связана по рукам и ногам, – быстро сказала она. – Я не хочу делать ничего, что здесь расценивается как «плохое поведение». Иначе мне добавят срок, а я хотела бы пробыть здесь как можно меньше.

– Я понимаю тебя. Они снова помолчали.

– Мне очень жаль, что так получилось, – сказал Ленни.

– Ты был прав насчет Тома, – призналась Дженни. – А может быть, и во всем остальном…

У нее на глазах выступили слезы. Ленни взял ее за руку.

– Он не стоит твоих слез. Он просто отвратительный желтый скунс.

Дженни засмеялась.

– Как ты сказал? Желтый скунс? Я думала, это магазин в Сохо. – Ей стало легче. По крайней мере, она могла говорить. – Знаешь, на той неделе я попала в карцер… – начала Дженнифер и неожиданно для себя самой рассказала Ленни все, что произошло у нее с Томом.

Ленни молча слушал, сочувственно кивая. Внезапно Дженни спохватилась:

– Я не должна тебя этим грузить. Извини. Но мне просто нужно выговориться.

– Пожалуйста, продолжай. Мне нужно знать, что у тебя на душе. Может быть, тогда я смогу тебе помочь.

И Дженни выложила ему все: о семье, о стычках с Шер, о том, что ей сказала Мовита. При этом она раскачивалась на стуле, обхватив себя руками, но заметила это, только закончив рассказ. Дженнифер испуганно взглянула на Ленни, ожидая увидеть в его глазах неодобрение или презрение, но он смотрел с такой болью и сочувствием, что это потрясло девушку.