|
Видна была чья то нога в белой брючине и до блеска отлакированной туфле, стоявшая на подножке пикапа. А к открытым дверцам «Тритона» шли Ева и Маруся, сопровождаемые двумя мужчинами в одинаковых темных костюмах. Шли медленно, словно нехотя. Время для Андрея остановилось. От «Тритона» его отделяло метров восемьдесят. На пространстве между рынком и парком еще стояли какие то тележки с фруктами, сидели прямо на земле торговцы сувенирами. Гумилев рванул с места так, как делал это когда то на соревнованиях по легкой атлетике. Он преодолел уже половину расстояния до машины, когда мужчина, поддерживающий под локоть Еву, вдруг оглянулся. И увидел летевшего к ним Андрея. Дальше события стали разворачиваться очень быстро – так быстро, что Андрею впоследствии было сложно восстановить их последовательность. Мужчина в темном костюме сильно толкнул Еву в спину – так, что последние несколько шагов до машины она буквально пролетела, едва не стукнувшись головой об угол дверцы. Второй развернулся к Андрею, в руке у него что то блеснуло. Из недр «Тритона» высунулась рука, схватившая Еву за плечо. Андрей закричал. Блестящая штука в руке у второго похитителя оказалась длинным и тонким стилетом, и ясно было, что нужно свернуть в сторону, чтобы избежать смертельного столкновения, но свернуть означало потерять темп, а этого Андрей себе позволить не мог. Он выставил вперед руку, чтобы отбить удар стилета, но тут что то сильно ударило его в спину, и Гумилев, словно споткнувшись о камень, плашмя упал на землю. В следующую секунду он увидел мелькнувшее у машины розовое пятно. Высокий человек в розовой рубашке легким движением дотронулся до похитителя со стилетом, и тот, выронив оружие, повалился на спину. Мужчина, толкнувший Еву, развернулся на каблуках, но вдруг застыл, словно парализованный. Скрывавшийся в «Тритоне» человек отпустил Еву, и она, подхватив Марусю, бросилась прочь от машины. – Ева! – что было силы крикнул Гумилев. Через несколько секунд он уже обнимал жену и дочь. В отдалении хлопнули дверцы машины, серебристый «Тритон», взревев мотором, покинул место происшествия, разогнав оказавшихся на пути торговцев. Ни поверженных похитителей, ни мужчины в розовой рубашке видно не было. – Что произошло? Где вы были? – Гумилев опустился на колени перед Марусей, гладил ее по волосам, пытаясь убедиться, что с малышкой все в порядке. – Мы гуляли, просто гуляли, – от пережитого напряжения Ева готова была расплакаться. – Потом появились эти люди, показали полицейские жетоны, попросили пройти в машину, чтобы урегулировать какое то недоразумение… Я почувствовала неладное, но они были так настойчивы… А потом… ты же сам видел! – Но почему вы не отвечали на мои звонки? Я звонил вам раз сто! – Звонил? – Ева достала их сумочки телефон и закусила губу, увидев, сколько было неотвеченных вызовов от Андрея. – Прости меня, ты беспокоился о нас? Прости, прости, прости! – При чем здесь прости! Из за твоей беспечности вас с Марусей едва не похитили! – Похитили? – глаза Евы расширились. – Так эти люди – не полицейские? Словно отвечая на ее вопрос, на площадку перед парком, ревя форсированными движками, вылетели две машины с эмблемой полиции Сингапура. Одетый в белую тропическую форму офицер подошел к Гумилеву. – Мистер Гумилев, я капитан Чжао, полиция Сингапура. Мы получили сообщение от мистера Санича о том, что вам требуется помощь. Я и мои люди готовы обеспечить вам необходимую защиту. – Вы вовремя, мистер Чжао, – Гумилев отряхнул джинсы. – Мою жену и дочь пытались похитить. Только что. Здесь. Какие то люди, предъявившие полицейские жетоны. Лицо Чжао закаменело. – От имени полиции Сингапура я приношу вам свои самые глубокие и искренние извинения. |
