Не обращая внимания на вопросительные взгляды матери, Зара привычно взяла лошадь под уздцы, отвела к коновязи и задала корму. Все это она проделывала много раз, когда помощник Эгюль не справлялся с возложенными на него обширными обязанностями.

Отчаявшись получить от дочери какое-либо внятное объяснение, хозяйка поспешила на кухню, чтобы самой приготовить важному гостю чай. Мага она видела в третий раз в жизни и, как большинство простого народа, благоговела перед знатоками волшебства. Они были для нее другой кастой, "белой костью", даже выше, нежели сборщики налогов и вся префектура.

— Вы ведь мать Зары? — сеньор Огюст маленькими глоточками отхлебывал чай из синей фаянсовой чашки; Эгюль стояла напротив него, будто школьница перед экзаменатором.

— Совершенно верно, сеньор. Так это она к Вам в Терр ездила?

— Получается, что ко мне, — улыбнулся он. — Она у Вас такая необыкновенная девочка… На Вас совершенно не похожа. В отца пошла?

Хозяйка покраснела и опустила глаза, пробормотав:

— Да, Зара в него.

— Вы откуда родом, из этих мест?

— Нет, я приезжая. Мы с Зарой из Юра.

— Из Юра… Что ж, тогда очень может быть, — потер свою жиденькую бородку маг.

— Что может быть? — испуганно ухватилась за его последнюю фразу Эгюль.

— Да Зара мне рассказала, чья она дочь…

Реакция хозяйки красноречивее всяких слов свидетельствовала о том, что девочка не солгала: она засуетилась, предложила ему еще чаю, а потом и вовсе поспешно вышла из комнаты, сгорбившаяся, вперившая взгляд в пол.

Фредерик Огюст приезжал каждый вторник, привозя с собой то одну, то другую книгу из собственной библиотеки. Иногда он оставлял ее Заре на прочтение, и та с достойным похвалы усердием конспектировала нужные главы на пожелтевшие листы бумаги. Оказалось, что она вовсе не безнадежна и имеет все шансы поступить в Высшую школу магического искусства.

Вся ее комната была завалена сделанными впопыхах заметками, сушеными змеиными шкурками и прочими базовыми ингредиентами будущих зелий — сеньор Огюст советовал запасаться ими впрок, мотивируя свои слова тем, что в Айши все баснословно дорого.

Лавируя между пучками трав, Зара, как заклинание, заучивала классификацию демонов и драконов, представителей высшего и низшего животного мира, различия между оборотнями и верфольфами, отличительные признаки эльфов, вампиров, орков, троллей, дроу и прочие теоретические сведения, которые могли пригодиться дипломированной колдунье. Сложнее всего ей давалось особое колдовское письмо и риторика, но учитель надеялся, что эти мелочи не помешают девочке быть успешно зачисленной на первый курс.

— От поступающих требуется знание необходимого минимума, всего того, чему обычно учат в семье. Ну да, у нас не все гладко, зато на вступительном экзамене по травоведению нам гарантировано твердое "отлично". С демонологией тоже, думаю, проблем не будет, а письмо и риторика… В конце концов, не шепелявишь, имя свое писать умеешь — и довольно!

Зара не разделяла его оптимизма и боялась провалиться. Ей, выскочке, приехавшей из глубинки, все нужно было выполнить безупречно, ей не приходилось надеяться на протекцию могущественных родственников, тем более что она не собиралась поступать под фамилией отца: девочка намеревалась записаться под прозвищем деда по материнской линии. Зубоскал — конечно, не так хорошо звучит, как Рандрин, над ней, пожалуй, даже будут смеяться, зато точно не станут делать за спиной гадости.

Два года интенсивных занятий с сеньором Огюстом пролетели незаметно, и вот наступил день, когда заплаканная мать, утирая слезы платком, вышла провожать безрассудную дочь в дальний путь. При удачном стечении обстоятельств Зара должна была вернуться домой только через пять лет, уже окончив курс обучения.