— Та-ак… Во-вторых? — На скулах Руслана заиграли желваки.

— Во-вторых, здесь тебе не гостиница и не студенческая общага, чтобы ходить с чемоданами туда-сюда, когда тебе этого пожелается. — Очередная гадость, вываленная на голову ненавистному отчиму, как-то сама по себе, причём крайне удачно, совпала с заботой о матери, и, гордясь своей неподражаемой изобретательностью, Семён ощутил себя в роли ангела-хранителя. — Ещё раз ты позволишь себе заставить мать переживать — можешь связывать свои вещички в узелочек и пилить отсюда к ядрене фене, мне здесь такие ходоки ни к чему.

— Семён, как ты можешь… — почти шёпотом проговорила Надежда.

— В-третьих, — пропуская мимо ушей слова матери, как всегда по достоинству не оценившей его ловкого хода, продолжил Тополь, — ни на какое имущество ты претендовать не будешь — ни сейчас, ни потом, ни ещё когда-либо, — так что все мыслишки относительно того, что ты поживишься за наш с матерью счёт, можешь оставить при себе. А чтобы такой идеи у тебя никогда не возникло, завтра же… нет, сегодня же ты поедешь со мной к нотариусу и подпишешь договор, по которому, в случае чего, ни о каких материальных претензиях к нам с твоей стороны речи идти не будет. Дальше…

— Это ты всё сам придумал? Или тебе подсказал кто-то умный? — Руслан отцепил пальцы пасынка от своего пальто.

— Семён, чего ты добиваешься? — Прижав букет к груди, Надежда непонимающе посмотрела на сына. — Когда ты попал в беду, Руслан, не задумываясь, вытащил тебя из неё…

— И поэтому я теперь всю жизнь должен вылизывать ему ботинки? — Не собираясь подбирать выражения, Семён явно шёл на конфликт. — Протри глаза, мама! Этому человеку нет до меня никакого дела, ему плевать на меня с высокой колокольни, потому что он чужой. Если бы не ты, он бы ради меня и пальцем не пошевельнул! Он же меня ненавидит, но терпит из-за тебя, а ты, как слепая, ничего не хочешь видеть!

— Руслан — благородный человек…

— Конечно, благородный, один я — сволочь. — Семён переплёл пальцы и с силой хрустнул суставами. — Вот что я тебе скажу, милая мамочка. Возможно, это жестоко, но усидеть на двух стульях ещё не удавалось никому. Хочешь ты или нет, но тебе придётся делать выбор: или я, или он. Двоим нам под одной крышей не ужиться!

— А ты, оказывается, жестокий… — Губы Надежды задрожали.

— Лучше отрезать по живому один раз, чем мучиться всю оставшуюся жизнь, — безапелляционно заявил Семён и бросил на отчима сочувственно-презрительный взгляд. — Ну что… папочка, сам упакуешь вещички или тебе оказать посильную помощь?

Нисколько не сомневаясь в выборе матери, он уверенно подошёл к шкафу, стоящему в прихожей, открыл створки и, сдвинув все вешалки вместе, приготовился сбросить вещи Руслана прямо на пол.

— Убери руки! — Руслан посмотрел на Надежду долгим взглядом, наверное ожидая от неё хоть каких-то слов, но потом, видя, что она по-прежнему молчит, отвернулся и, оттеснив Семёна локтем, принялся снимать с вешалок свою одежду.

— Тебе, может, чемоданчик приглядеть или в узелок свяжешь? — заботливо поинтересовался Тополь и, обойдя отчима, с притворным сочувствием заглянул ему в глаза. — И как ты всё это понесёшь? Барахлишка-то — вагон! — Потянувшись, он уже собирался помусолить в пальцах полу плаща, но наткнулся на обжигающе неприязненный взгляд Руслана и, решив, что перегибать палку всё же не стоит, нехотя отступил.