— А что, это идея! — Семён, серьёзно нахмурившись, скинул рюкзак и шагнул к краю платформы. Все остальные, переглянувшись, сделали то же самое.

— Да вы что, ненормальные?! — закричала проводница, как только пятеро парней уселись на край перрона и свесили ноги вниз. — Поезд же сейчас тронется! Вам же все кости переломает! Господи!.. — Спустившись на нижнюю ступеньку, она уцепилась за поручни и окинула взглядом платформу, но, кроме провожающих, как на грех, никого поблизости не было. — Да что же это такое? Где их всех носит-то?!

— Товарищ проводник! — Неожиданно один из хулиганов встал и подошел к ней вплотную. — А может, договоримся, а? По двести за билет у нас нет, а вот по сто будет. Может, мы скинемся и обойдёмся без кассы?

— Без кассы?.. — Проводница ещё раз бросила взгляд на перрон, потом на часы. И с сомнением произнесла: — Вы понимаете, что будет, если вас найдут? Меня же уволят.

— А если не найдут? — Семён полез в карман джинсов, и тут же вся компания как по команде поднялась на ноги. — Ну, так что, договоримся?

— Стоило бы отправить вас всех в милицию… — неуверенно протянула она и вдруг улыбнулась.

И Семён с облегчением вздохнул: дорога на Москву была открыта.

* * *

— Нет, главное дело, этот меня под танки бросил, а сам — моя хата с краю. — Бяшка мотнул головой в сторону Семёна и потянулся за бутылкой с минералкой, стоявшей на столике у окна. — Яму-то он выкопал, кур туда бросил, а засыпать всё это землёй у него времени не хватило!

— И чего ты людям мозги компостируешь? — Тополь вырвал бутылку из рук Серёги. — Кур я в яму покидал, маленько земелькой присыпал, а сверху лапником завалил. Мало того лапник, там же ещё два спальника было — чем не перина?

— А про лопату ты забыл? — с укоризной протянул Бяшка. — Кур-то ты зарыл, а сапёрную лопатку куда дел, не скажешь?

— Под лапник пихнул.

— Вот почему тебе её не пихнуть загнутыми краями вниз, а? — Бяшка сморщился и потёр рукой правый бок. — Нет, как назло, он уложил её остриём кверху!

— Хорошо, что хоть так догадался, а то бы этой самой лопатой нам всем головы раскроили, — заметил Толик, взял свою бессменную «Селгу» и уже хотел настроить её на какую-нибудь волну, как поймал возмущённый взгляд Тополя. — Нет, а чего? Запросто огрели бы каждого по разику — и ищи свищи! — Решив попусту не обострять отношений, он с сожалением вздохнул и поставил радиоприёмник на столик.

— Ну да, тебе легко говорить, ты у костра банки с тушёнкой вскрывал, а мне эта лопата в бок врезалась. Лежу я, калачом свернулся, за живот держусь, а самого и вправду чуть не тошнит. — Бяшка вцепился пальцами в свой рыжеватый чуб, свисавший на глаза светлой линялой тряпицей. — В палатку-то их всего двое залезло, а по голосам слышу, что их там целая толпа набежала.

— Человек, наверное, двенадцать было, да? — Гешка повернулся к Толику. — А может, пятнадцать.

— Да ну, скажешь тоже, — отмахнулся тот.

— А сколько же?

— Ну, восемь-десять, не больше.

— Может, их там было и немного, мне же не видно, но орали они так, будто вся деревня собралась, — пояснил Бяшка. — Заходят эти двое в палатку — и давай рюкзаки потрошить, причём на меня — ноль внимания, фунт презрения, словно я там для мебели. Вытряхнули всё, потом ухватились за край спальника и меня на землю скинули, как щенка, честное слово! — Бяшка возмущённо фыркнул.