Владелец прачечной, китаец, плохо знал английский и часто улыбался. Петра добилась от него одной фразы: «Да, мозет быть, стирать». Ее так и подмывало спросить, не прополаскивал ли Драммонд здесь окровавленные лохмотья, но она подавила это желание, устало дотащилась до своей машины и вернулась в участок, где собиралась заняться псевдонимами Драммонда.

На то, что Правдивый Писарь окажется в системе, Петра не слишком надеялась, но обнаружила множество преступно использовавшихся псевдонимов «Э. Мерфи». Проследить имя сегодня времени уже не было, и она отложила это на завтра.

Теперь, удобно устроившись в постели, Петра работала с телефонами.

Через два часа ни один из Э. Мерфи уже не казался перспективным.

Она нашла Генри Джилуайта, транссексуала, мужа отвратительной Олив, работавшей в почтовом отделении абонентских ящиков. К середине дня Петра уже знала, что Джилуайт сначала отбывал срок в пенитенциарном учреждении Сан-Квентина, а через год его перевели в Чино. Побеседовав три минуты с помощником тюремного надзирателя, Петра выяснила причину этого перевода.

Закончив, она сварила кофе, съела рогалик, приняла душ, оделась и поехала в Голливуд.

Петра нашла место для парковки на стоянке, разместившейся возле узкой прогулочной аллеи. Отсюда было хорошо видно почтовое отделение абонентских ящиков. Сначала туда вошли и вскоре вышли несколько грязных типов, минут десять никто не появлялся. Петра вошла в отделение улыбаясь. Олив встретила ее сердитым взглядом.

— Привет, миссис Джилуайт. Что-нибудь новенького от Генри в последнее время?

Олив побагровела.

— Вы?! — Никогда еще это местоимение не звучало более враждебно. — Вы знаете?

Олив, задыхаясь, пробормотала какое-то ругательство.

Петра сунула руки в карманы и подошла поближе к стойке. Под локтями Олив лежали свернутые в трубку деньги. Она схватила их и повернулась к Петре спиной.

— Для вас хорошо, что Генри перевели, Олив. Чино гораздо ближе, чем Сан-Квентин, что упростит посещения. А ведь вы регулярно ездите туда. Каждые две недели, как часы. Ну и как он поживает? Старая проблема с кровяным давлением под контролем?

Олив обернулась. Казалось, она вот-вот плюнет Петре в лицо.

— А вам какое до этого дело?

— Чино также значительно безопаснее, — продолжала Петра, — если принять во внимание то, что Армандо Гусман, двоюродный брат жертвы Генри, сидит в Квентине и занимает солидное положение в шайке «Ватос-логас». Получается, что в Квентине полным-полно бандитов из «Ватос-логас», но лишь немногие очутились в Чино, поэтому выделить среди них такого человека, как Генри, там легче. Но мне сказали, что Чино переполнен заключенными. Вот такая ситуация, и никогда не знаешь, когда она изменится.

— Вы не можете. — Враждебное выражение лица сменилось жалобным.

Петра улыбнулась.

Щеки у Олив Джилуайт затряслись. Надо полагать, жизнь с такой ведьмой доставляла Генри истинное удовольствие. К тому же постоянные встречи с любителями транзисторных приемников.

— Вы не можете, — повторила Олив Джилуайт.

— Дело в том, что Генри, осужденный за убийство, несмотря на возраст и гипертонию, особой симпатии у тюремного начальства не вызовет. То, что он отказывается от консультаций психиатра, не прибавляет ему пунктов за хорошее поведение. Упрямец этот ваш Генри.

— Что вам нужно? — спросила Олив.

— Ящик двести сорок восемь. Что вы помните?

— Неудачник, — ответила Олив. — О'кей? Как и все они. С какими еще клиентами я, по-вашему, имею дело? С кинозвездами?

— Расскажите подробнее об этом неудачнике. Как он выглядел? Как расплачивался за ящик?

— Он… молодой, худощавый, высокий.