— А что насчет Терри?

— Ничего. Даже если предположить, что мамуля все-таки снималась в каких-то грязных фильмах. Возможно, именно на этой почве они и познакомились. Ну и что, если Кевин не продолжил семейное дело?

— Семейное дело могло сексуально дезориентировать Кевина. Само по себе это ничего не значит, но в совокупности со всем прочим слегка проясняется характеристика личности Кевина. Я догадываюсь, почему ему хотелось дистанцироваться от родителей. Он зациклился на идее искусства ради искусства. Возненавидел людей, которые, как он видел, торгуют собой, проституируют. Вместе с тем в уединении, в своей квартире, он сам собирал коллекцию грязных фильмов.

— Сексуальная дезориентация. Какой милый эвфемизм. Да он гомик, Алекс.

— С моей точки зрения, это не эвфемизм. При нормальной ориентации его могли сбить с толку.

— Все Драммонды в дерьме. Как же все-таки, черт побери, мне отыскать Кевина до того, как он замочит очередного бедного и ничего не подозревающего артиста?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Мы продолжаем разбираться с Эрной Мерфи. Исходим из того, что Фрэнк и Терри могли соврать нам, будто не знакомы с ней, или из того, что толковый кузен Эрны от мира искусств в самом деле существует. Шталь работает в Интернете, исследует генеалогическое древо, опираясь на фамилию Трублад. Выходит, она действительно при деньгах. Вышла замуж за короля бытовых электроприборов, живет в большом доме в Пасадене.

— По соседству с Эвереттом Киппером, — заметил я.

— Я и не подумал об этом… ну ладно, посмотрим, что накопает Шталь. Пока мы с Петрой приняли на вооружение подход, характерный для шоу-бизнеса: нет идей, собери совещание. Очередная встреча состоится сегодня вечером, в девять часов, играем на ее поле: «Джино» на бульваре. Твое присутствие очень желательно, но сильных впечатлений не обещаю.

— Стыдись. Сначала никаких розовых садов, а теперь еще это.

Съев свой бутерброд, Элисон вытерла губы и посмотрела на птиц.

— Я люблю их. Разве они не великолепны?

Мне всегда нравились пеликаны. Немного неуклюжие, они ловко добывали пищу. Я сказал об этом Элисон, обнял ее и допил свою банку пива.

— Великолепие в моем понимании соотносится с тобой.

— Бессовестный льстец.

— Иногда лесть срабатывает.

Она положила голову мне на плечо.

— Трудная ночь впереди? — спросил я.

Элисон несколько раз рассказывала мне об умирающем пациенте. Хороший добрый человек. До пятидесяти ему не дожить. Она консультировала его уже четыре месяца. Теперь, по мере того как он уходил из жизни, Элисон теряла уверенность, что она приносит пользу.

— Эту работу мы выбираем сами, — говорила Элисон несколько недель назад. — Предполагается, что мы знатоки своего дела, но какой бог вдохновил нас на это?

— Ваал от науки.

— Точно. Получи хорошие оценки, сдай нужные экзамены. Это отнюдь не воспитание духа.

Мы долго молчали. Она вздохнула.

— Что-то случилось?

— Ты способен переварить очередную исповедь? Я сжал ее плечо.

— Это о моем маленьком хромированном дружке. Однажды я воспользовалась им.

— Когда?

— Вскоре после того, как купила. До того как у меня появился собственный кабинет, когда я снимала помещение в Калвер-Сити. Я сильно задерживалась на работе, поскольку идти домой было незачем. Однажды я сидела в кабинете далеко за полночь и работала с бумагами. Потом пошла на автостоянку. Там болтались несколько ребят. Так, мелкая шпана.