— Пусть подождут еще немного, мистер Шабо.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня, и его глаза исчезли за многочисленными складками и морщинками. Его ярко-красные влажные губы контрастировали с нездоровым цветом лица, испещренного пятнами.

Майло назвал ему мое имя, но не упомянул о профессии.

— Это мистер Штефан Шабо, хозяин.

— Рад познакомиться с вами, — сказал я.

— Да, да.

Шабо суетливо поправил бриллиантовую запонку и подал мне руку, теплую, мягкую и влажную. Сам он казался каким-то мягким и мешковатым, рыжевато-каштановый пушок покрывал местами лысый череп. На нем были вечерняя сорочка белого шелка со стоячим воротничком, бриллиантовые запонки в полкарата, ярко-красный кушак, черные в полоску брюки и лакированные ботинки.

— Бедный Василий, это ужаснее ужасного. Теперь все возненавидят меня.

— Возненавидят вас, сэр? — удивился Майло.

— Паблисити, — пояснил Шабо. — Строя концертный зал, я постарался пройти по всем каналам. Писал письма соседям, уверял всех, что здесь будут проводиться только мероприятия частного характера и иногда мероприятия по учреждению фондов. И всегда с чрезвычайной осторожностью. Я неизменно придерживался твердой линии поведения: своевременно предупреждал всех в радиусе двух кварталов, завел просторную автостоянку. Я старался, детектив. А теперь вот это. — Он заломил руки. — Я должен быть особенно осторожен, сами знаете из-за кого. Во время суда я жил как в аду. Но, кроме всего прочего, я законопослушный житель Брентвуда. А теперь еще вот это.

Глаза Шабо внезапно вылезли из орбит.

— А вы занимались тем делом?

— Нет, сэр.

— Вот это славно. Если бы вы занимались им, я едва ли вполне доверял бы вам. — Он понюхал воздух. — Бедный концертный зал. Не знаю, удастся ли мне содержать его.

— Мистер Шабо построил частный концертный зал, Алекс. Жертвой пал сегодняшний исполнитель.

— Жертва. — Шабо положил руку на сердце. Но прежде чем он заговорил, двери снова открылись и к нам стремительно направился молодой гибкий человек азиатского типа в аккуратных черных сатиновых брюках и черной шелковой сорочке с красным галстуком-бабочкой.

— Том! — воскликнул Шабо. — Детектив говорит, чтобы вы еще подождали.

Молодой человек кивнул. На вид ему было не более тридцати.

— Сколько угодно, Штеф. С тобой все в порядке?

— Не очень, Том.

Молодой человек обратился ко мне:

— Том Лоу.

Он подал мне холодную сухую сильную руку.

— Том спроектировал концертный зал, спроектировал здание. Мы партнеры, — пояснил Шабо.

— В жизни, — добавил Том Лоу.

— А что, наша официантка что-нибудь делает или просто болтается здесь? — спросил Шабо. — Пока она здесь, пусть приберется в зале.

— Мистер Шабо, давайте повременим с уборкой, пока не закончим опрос всех, кто был на месте преступления, — попросил Майло. — Место преступления! — Глаза Шабо наполнились слезами. — Я и вообразить не мог, что этот термин когда-нибудь применят к нашему дому.

— Он все еще… Василий здесь? — спросил Том Лоу.

— Тело увезут, как только мы закончим работу, — ответил Майло.

— Конечно. Хорошо. Должен ли я еще что-нибудь сообщить вам? О Василии, о концерте?

— Мы уже закончили со списком ваших гостей, сэр.

— Но, как я вам уже говорил, — вмешался в разговор Шабо, — список гостей — это лишь часть аудитории.