— Зачем Левичу понадобилось идти туда?

— Возможно, он хотел прогуляться и снять напряжение после концерта. — Лоу пожал плечами.

— Вам известно, когда он ушел с приема?

— Нет. Люди во время приема бродят туда-сюда. Штефан советует артистам оставаться на приеме. Оставаться в собственных интересах — заводить знакомства. Как правило, артисты так и поступают. Василий просто ускользнул.

— Он что, стесняется людей? Прячется в своей комнате?

— Да, но ему нравилось гулять по саду вечером. По окончании репетиций. Гулять одному.

— А гости вне дома тоже бродили туда-сюда?

— Мы этого не поощряем, стараемся удерживать их внутри. Чтобы не давили растения и тому подобное. Впрочем, это отнюдь не значит, что мы ставим вооруженную охрану.

— Никаких вооруженных охранников, только один сотрудник службы безопасности, — констатировал Майло.

— Ради соседей. Они не хотят, чтобы на Бристоль царила атмосфера, напоминающая гестапо. Да и не возникало необходимости содержать армию охранников. Мы находимся в самом безопасном районе города. Вопреки сами знаете кому.

— Единственный забор с тыльной стороны участка.

— Верно, за теннисным кортом, — подтвердил Лоу.

— Какова общая площадь участка?

— Чуть более двух акров.

— Какие конкретно задачи стояли перед сотрудником службы безопасности?

— Обеспечивать безопасность во всех смыслах этого слова. Уверен, он не был готов к… серьезному происшествию. Это же не концерт музыки в стиле рэп. Средний возраст слушателей, вероятно, лет шестьдесят пять. Их поведение безупречно.

— В том числе и аутсайдеров?

— Когда идет концерт, Штефан превращается в своего рода солдафона. Он требует полной тишины. Он отдает предпочтение музыке умиротворяющей — Шопену, Дебюсси, всему самому лучшему.

— Вы разделяете вкусы мистера Шабо? Лоу снова расплылся в улыбке.

— Мне больше нравятся техно-рок и Дэвид Боуи.

— Планируются ли в концертном зале выступления мистера Боуи на этот год?

— Мистер Боуи нам не совсем по карману. Да и нервы Штефана не выдержали бы такого удара. — Он отогнул черную блестящую манжету и посмотрел на черные блестящие часы.

— Давайте посмотрим комнату Левича, — сказал Майло.

— Семейство Штефана бежало из Венгрии в 1956 году. Он тогда был подростком, но им удалось засунуть его в большой пароходный сундук. А это означало многие дни без пищи и туалета. Было лишь несколько отверстий для доступа воздуха. Я бы сказал, что он вполне заслужил дом подобных размеров, не так ли?

Справа от лестничной площадки располагались две огромные спальни — Шабо и Лоу. Сквозь открытые двери обоих помещений поблескивали парча и дамаст, были видны полированные деревянные вещи и мягкое освещение. Слева находились три гостевых многокомнатных помещения, менее пышных, хотя и стильно оформленных.

Комната, в которой Василий Левич провел последние две ночи, была опечатана. Майло снял ленту, и я последовал за ним внутрь. Том Лоу стоял в дверях.

— А мне что делать? — спросил он.

— Спасибо, что уделили нам время, — ответил Майло. — Займитесь своими делами. — Лоу пошел вниз по лестнице. — Оставайся там, пока я буду проводить осмотр, если не возражаешь. Цепь доказательств и все прочее.

— Нужно быть осторожным, — напомнил я, — особенно при наличии сам знаешь кого.

В гостевом помещении, оклеенном обоями шелковисто-красного цвета, стояли королевская кровать под балдахином, две тумбочки в стиле эпохи Регентства и встроенный итальянский комод.