– Весьма автобиографичный ник, – отметила я. – Смотри лучше на историю сообщений, ветка активна до сих пор.

Чтение получилось увлекательным, с историями, угрозами и обязательными выпадами в сторону оппонентов. Речь шла о том, насколько действенным оказывается терапия зависимостей в долгосрочной перспективе. Заглохшая на несколько лет ветка ожила снова с подачи Кирилла в конце этого лета. Он умело подбирал вопросы, провоцируя отвечать даже тех, кто к их тесному сообществу «бывших» имел весьма отдаленное отношение. Схлестнулись два лагеря: тех, кто уже много лет в ремиссии, и тех, чья зависимость временами дает о себе знать. Первые упирали на эффективность терапии, прочность социальных связей и саморазвитие. Вторые же утверждали, что химическая зависимость проявит себя даже спустя годы успешного лечения.

К какому же лагерю принадлежал Кирилл? Он выступал в качестве провокатора, подкидывал новые темы для обсуждения, когда старые споры утихали, умело давил на больные мозоли своими неосторожными комментариями, вызывал огонь критики и недовольства на тех, кто так же горячо отвечал на его выпады. Словом, Кирилл выступал старым добрым троллем, которого никто особенно не любил, но который вносил значительное оживление в любое обсуждение.

– А парень-то совсем не церемонится! – не удержалась я после очередного прочитанного пассажа. – Смотри, его тут раскрыть угрожают. То есть он был знаком с некоторыми участниками?

– Не обязательно, – немного помолчав, заключил Папазян. – Но возможно. Давай этим и займемся. Павел Александрович, дорогой, можно вывести на чистую воду вот этих, – он указал на ники пользователей, особенно сильно ругавшихся с Кириллом.

– Можно, Гарик Варданович, только мне одному долго будет, – скромно сообщил Снайпер.

– Подождите пока из себя стахановца лепить, – у меня родилась идея. – Давайте похулиганим, напишем что-нибудь под ником Кирилла и подождем, что будет.

– Можно и так, но зачем? – не понял Папазян.

– Если эти виртуальные друзья Кирилла хоть как-то причастны к его смерти, а согласись, – призвала я на помощь весь свой авторитет, – это вероятно, тем более что и способ убийства как бы намекает на это. Тогда неожиданное появление в Сети пользователя под старым именем заставит их нервничать. Значит, они станут заметными.

– Либо они знают, что он мертв, и на провокацию не поддадутся, – обрубать мне крылья было отличительной чертой Папазяна.

– Но попробовать-то можно? – Дурацкая черта начинать клянчить, когда все прочие средства уже использованы, снова проявила себя.

– Пиши, – благословил он. – А ты, – обратился он к Павлику, – начинай деанонить пользователей.

– Всех? – с ужасом в близоруких глазах почти возопил аналитик.

Минута, проведенная в раздумьях, видимо, съела последний запас терпения Папазяна:

– А вот пусть Иванова тебе и говорит, кого надо, а кого нет!

Это возымело на нас с Павлом волшебное действие. Мало того, что мы больше не приставали к Папазяну до конца дня, мы еще вполне успешно определили круг подозреваемых.

Начиналось обсуждение с пяти человек, не считая самого Кирилла. Почти две недели ветка раскачивалась, но уже к сентябрю дискуссия стала активней, а к известным участникам присоединились еще семеро.

– Надо идти ко мне в кабинет, там мозги мощнее, – важно заявил Павлик.

– А ее не мозги привлекают, а перспектива судимости, Павлуша, так что расслабься, – «проснулся» Папазян.