Мы поднялись в актовый зал. Недалеко от сцены стоял музыкальный пульт. Виталик нырнул куда-то вниз и открыл дверцу. Внутри валялись все те же флаеры, но с другими датами, несколько пустых банок из-под энергетиков и чья-то забытая сумка.

– Только вот это, – констатировал юноша. – А вы что-то конкретное ищете?

– Если б я знала, – совершенно искренне ответила я. – Скорее, просто пытаемся как-то примириться с тем, что случилось. Вот и собираем любые Кирюхины вещи.

– Понятно, – затих Виталик.

Скорбь всегда действует на людей убедительно. Со скорбящим человеком не спорят.

Я разложила перед Асей свой нехитрый улов. Девушка молча осмотрела все, что мне удалось собрать.

– Скажите, что вы от меня ждете? Я не понимаю, что я должна здесь увидеть, – взмолилась девушка.

– Совпадения? – предположила я. – У Кирилла был дневник? Личные записи? Что-то, что вы не пожелали показать полиции или мне? Письма, любовные записки? Памятные безделицы?

Ася поколебалась минуту, но потом направилась к шкафу. Там, на дне, под вещами, стояла коробка. В ней Ася хранила свои еще такие детские секретики. Миленькие валентинки, записки, бережно спрятанные девушкой, длинные письма, которые, как нетрудно догадаться, писал ей Кирилл, билеты, рекламные буклеты и прочая мишура, дотошно собираемая влюбленными подростками.

Она протянула мне простой листок с распечаткой приглашения. Неисправный принтер оставил характерные следы на бумаге, перекрыв некоторые слова.

– Это выпало из Кирюхиных конспектов. Я спрятала.

На приглашении короткий текст зазывал отпраздновать очередной семестр в клубе «Джокер». Адреса при этом не было указано, как и других координат связи. Стало быть, объяснять, где находится клуб, Кириллу не нужно, он это знал и так. А приглашение – своего рода пропуск туда, куда зовут не всех.

Согласна, звучит как хорошая конспирологическая теория, но на каком-то этапе расследования все отработанные версии уступают место вот таким невероятным предположениям. Как любит повторять Киря: «Хороший следак от сонной мухи не отмахивается», – это означает, что не стоит отказываться от любых, даже самых неправдоподобных версий.

– Слушай, – поприветствовала я Папазяна в телефонной трубке. – А есть надежда, что до конца недели аналитики разберутся с телефоном Кирилла?

– Надежда есть, но уцелел только Снайпер, а он мне нравится, – его голос потеплел на последней фразе.

– Хороший мальчик, – поддержала я. – Напомни, кого еще, кроме ребят и дяди, ты допрашивал в связи со смертью Кирилла?

– Девушку его и ее маму, потому что он жил у них, – озадачился Гарик. – У тебя есть еще кандидатуры?

– Да, брат его бывшей девушки, Руслан. Я пока не знаю, что у них с Кириллом за дела были совместные, но Ирина сказала, что они друг друга недолюбливали, хоть и знали со школы.

– Можно и его вызвать, – согласился Папазян. – Но мне пришел ответ на запрос по делам дяди. И ты была права, недолго ему быть Скруджем. Приезжай, подумаем вместе.

– В прошлый раз это закончилось помолвкой, – напомнила я ему наш конфуз.

– Я почти все уладил, – он рассмеялся в трубку.

– Почти?! – делано возмутилась я. – Ладно, но это исключительно из профессионального честолюбия. Учти!

В кабинете Папазяна было людно. Оперативники приводили задержанных, высший командный состав лютовал и требовал результатов. Киря был при параде и только кивком обозначил мне свое расположение.