Александр тогда впервые разбил прикроватную тумбочку, в сердцах ударив по ней, когда жена ушла. Наутро Кирилл его нашел все так же сидящим на краю кровати, с расцарапанной в кровь рукой.

Память снова не оставляет его. Знакомая курточка в подъезде за мусоропроводом. Кирилл без сознания, рядом шприц, а рука перетянута медицинским жгутом, и сомнений больше не остается. «Скорая». Коридоры. Осуждающие взгляды.

Последним кошмаром в этой ежедневной экзекуции встает синюшное тело Кирилла с грубым швом вдоль туловища. Парень такой худой, кажется, что ему холодно. Но Александр только смотрит на него, чувствуя боль в затылке.

Ровно в девять утра, когда он заправил свежую кассету в кофемашину, в дверь позвонили. «Не успел», – он с сожалением посмотрел на капающий в чашку кофе. Уже через минуту на нем были наручники и хриплый с утра голос Папазяна произнес: «Пройдемте».

* * *

Я ждала Асю возле входа в институт. Алевтина Ивановна сказала, что пар сегодня немного и к часу дочь должна освободиться. Так и вышло. Поддерживаемая Аней, она вышла на крыльцо. Я помахала ей рукой, на что девушки переглянулись.

– Таня? – робко спросила Ася, почти сомневаясь в моем существовании.

– Я. Сашу задержали.

Ася замерла в ужасе. В глазах была целая истерика, готовая вот-вот вылиться наружу.

– Ему пока не предъявляют обвинение, не волнуйся, – поспешила я успокоить ее. – Просто задержали до выяснения дополнительных обстоятельств.

– Каких? – прошептала девушка. – Почему его задержали?

– В день убийства он ездил проверить свои склады в Поганом Прудке. Там же деревня цыган, а среди них много распространителей героина. Вот и… – я не успела договорить, как Аня запротестовала:

– Какой героин?! Мы только план курили! А Кирилл даже не пил!

– Кирилл умер от передозировки, – решила признаться я. – Не сам, ему помогли.

– Это Александр Николаевич? – на Асю было страшно смотреть.

– Я сомневаюсь в этом, – как бы мне ни хотелось успокоить девушку, но голосу явно не хватало уверенности. – Пойдем домой, Ась. Аня, ты же побудешь с ней?

– Конечно, – потрясенно пообещала девушка. – Я живу в соседнем доме.

Следом появился Марат. Он достал сигарету и по-юношески эффектно прикурил, чуть закрыв огонь от ветра.

– Привет! – серьезно поздоровался он. – Что случилось?

– Дядю Кирилла арестовали, – я чувствовала себя бывалой сплетницей.

– Ничего себе! – присвистнул парень.

– Ты сейчас очень занят? – спросила я напрямик. – Мне бы поговорить с кем.

– Свободен.

Я сжала руку Аси и многозначительно посмотрела на Аню. Горе делает возможным общение взглядами. Жаль, что в обычной жизни мы перестаем понимать окружающих, но и собственные мысли различаем с трудом.

Мы с Маратом шли вдоль институтского сквера в полном молчании. Он курил, а я не торопилась начинать диалог, помня наставления Кири: «После предложения поговорить нервными девицами становятся все! Пусть промаринуются хорошенько».

– Что ты хотела узнать? – Никто из их компании не обращался ко мне на «ты», только Ася, как и было условлено.

– Ты же был лучшим другом Кирилла?

– Надеюсь.

– Нам вернули вещи, изъятые при обыске, – я протянула ему приглашение клуба «Джокер». – Где это?

– Не знаю, – ответил Марат.