– Ну знаешь! – возмутилась Мевис. – Наша мисс Траб! Надо же! Мы что, не можем о ней забыть, Господи! Ведь все уже кончилось!

Глава 4

Но ничего не кончилось, по крайней мере не для Рэя и не для Мевис – несмотря на ее сопротивление. Все только начиналось.

Холмсы приняли нежелательную шумиху спокойно, правда с неудовольствием, но терпеливо. Их поведение было настолько лишено даже признаков сенсации, что очень скоро они перестали быть приманкою для прессы, решившей поискать поживу в другом месте. Рэй с Мевис стали привыкать к новому стилю жизни, без квартирантки. И постепенно, по мере того, как время шло, все больше отдавали себе отчет, как много она для них делала, насколько привыкли они полагаться на ее здравый смысл и взвешенные суждения, как много она помогала им – особенно Мевис – в решении повседневных семейных проблем.

На вид все было также, как и прежде. Окна починили, садик приобрел прежний ухоженный вид, исчезли все внешние признаки потрясения, которое они пережили тем несчастным утром. Соседи перестали критиковать молодую пару за легкомыслие, с которым они дали прибежище преступнице, и стали вновь доброжелательны. Теперь Мевис приветствовали сочувственными фразами о том, что им чудом удалось избежать несчастья, понимающе добавляя при этом: «Никогда ведь не знаешь, правда?»

Мевис была не слишком с ними согласна, хотя и обсуждала эту тему только с Рэем. Но к концу второй недели не выдержала.

– Господи, как же мне ее не хватает! – воскликнула она. Я понимаю, ничего не поделаешь, но мне ее недостает. Каждый раз, входя в ее комнату, вижу, как она сидит там, такая спокойная и выдержанная. Ей можно было все рассказать, всем поделиться, ее все интересовало. Детоубийца! Это просто немыслимо!

– Я с тобой согласен, – решительно кивнул Рэй и, помолчав минутку, добавил: – Сегодня я завез ей в больницу кое-какие вещи, и знаешь что случилось?

– Расскажи.

– Она вложила в конверт квартплату за половину недели и передала для меня. Я хотел зайти к ней и поблагодарить, но медсестра сказала, что она никого не хочет видеть. Даже собственную сестру. Ее слишком расстроил тот первый вечер, когда миссис Мидоус была в больнице.

– Та, что живет в Уэйфорде?

– Да.

– Она могла бы нам что-то рассказать.

– Что ты имеешь в виду?

– Могла бы рассказать нам всю историю. Что в самом деле произошло.

– Но мы же знаем, что случилось.

– В тот первый раз, дурачок, когда она якобы убила ребенка.

Рэй заинтересованно взглянул на жену.

– Значит, ты тоже начинаешь приходить к тому же выводу, что я? Не веришь, что она могла такое сделать?

– Трудно поверить. Говорю тебе, каждый раз, когда я вхожу в ее комнату...

– Знаю, знаю. Она последний человек на свете, который мог бы кого-нибудь убить, тем более ребенка. Я в этом глубоко убежден.

– Но толком мы ничего не знаем, – задумчиво заметила Мевис. – Легко судить, но нужно опираться на факты, разве нет?

Рэй кивнул. Он был глубоко разочарован, что в больнице не сумел увидеть мисс Траб. Он как-то смутно представлял себе, что сумеет уговорить ее довериться. В конце концов, она должна им объяснить... Категорический отказ в свидании вместе с мелочной скрупулезностью по части квартплаты сбил его с толку. Разве что и вправду – как все давали ему понять – она была не в своем уме...

– Мне удалось поймать врача, – продолжил он рассказ. – Молодой парень, очень любезный. Но ничем не помог. Только и сказал, что ей занимаются психиатры. Диагноза еще нет, по крайней мере что касается состояния ее рассудка.