– Ее считали легкомысленной, – ответила Мевис. – А легкомыслие не сочетается с хладнокровно разработанным, полным множества обманов планом. Возьмем, к примеру, метрику. Это требовало немалого куража. И это тоже нужно было задумать задолго до рождения ребенка.

– Задолго, если кто-то знал, что не будет акушерки, способной разоблачить обман, – дополнил Рэй. – Кураж – не то слово. Это было просто безумием.

– Она должна была быть здорово уверенной в Элен, – грустно заметила Мевис. – Бедная мисс Траб.

– Она ее избаловала, – заявила миссис Форд. – Френсис из тех, кто увидев палец хватают сразу за руку.

Мевис согласно кивнула.

– Ей кто-нибудь сказал?

– Кому? Миссис Мидоус?

– Да нет! Мисс Траб.

Рэй отрицательно покачал головой.

– Не думаю. Зачем?

– Ей могло бы полегчать.

– Не понимаю, каким образом.

– Ведь тайна наконец вышла на свет, какой бы это не принесло результат.

– А какое это имеет значение теперь, когда мистера Кука нет в живых? – спросила миссис Форд. – Ведь шантажистом был он? И, может быть, отцом ребенка.

На миг это остудило их пыл, но Мевис продолжала утверждать, что нужно ехать в клинику, несмотря на сомнения, которые испытывал по этому поводу Рэй.

– Даже если это не поможет, – заявила она на следующее утро матери, – во всяком случае не повредит.

Медсестра сообщила Мевис, что у мисс Траб был приступ и несколько дней она лежала, но теперь чувствует себя уже лучше. Поскольку, по мнению Мевис, мисс Траб отнюдь не была больна, она спросила, что за приступ. Медсестра как-то странно на нее посмотрела.

– Ее душевного заболевания, конечно.

Утверждение было настолько неопределенным, что Мевис решила больше ни о чем не спрашивать.

– Могу я ее видеть?

– Разумеется.

Через несколько минут в комнату вошла мисс Траб под опекой другой медсестры, которая тут же вышла, закрыв за собой двери.

Мевис подумала, что мисс Траб ничуть не изменилась – разве только глаза... Раньше, на Сэндфилдс Авеню, она всегда смотрела прямо в глаза. А сейчас ее взгляд на миг замер на лице Мевис, потом скользнул в сторону, вернулся снова, так что наконец мисс Траб подошла к окну и осталась там, спиной к комнате, молчаливая и неподвижная.

– Мисс Траб, – заговорила Мевис, встревоженная ее поведением. – Я... я надеюсь, что не помешала вас своим визитом...

– Разумеется нет, – ответила та бесцветным голосом.

– Мы о вас беспокоимся...

– Я прекрасно себя чувствую.

– Мне сказали, что... что у вас был приступ. Значит, вы болели.

– Простуда с небольшой лихорадкой. Теперь уже лучше.

Мевис начала сомневаться, правильно ли она поступила, приходя сюда. Нужно ли пересказывать столь нервирующие новости мисс Траб в ее нынешнем состоянии?

Пока она так сидела, расстроенная, не зная, что делать дальше, мисс Траб села рядом. Любезно улыбнулась, глядя на Мевис с прежней симпатией и пониманием.

– Вы ведь пришли не для того, чтобы справиться о моем здоровье. Или не только поэтому. Что вы собирались мне сказать?

Мевис не колебалась.

– Мы знаем, что ребенок был не ваш. Вы говорили правду. Это был ребенок вашей сестры. Мы нашли в Канаде акушерку.

Лицо мисс Траб побледнело и застыло. Она прикрыла глаза. В тишине слышалось лишь ее тяжелое дыхание.

– Я должна была вам это сказать! – крикнула Мевис, вскакивая с кресла и обнимая согбенные плечи собеседницы.