– Она убила собственного ребенка, – протянула Мевис.

– Это была моя вина, – сказала мисс Траб, чувствуя, как ее вновь охватывает прежнее отчаяние, после стольких лет заключения, сомнений, мук. – Я толкнула ее на это. И должна была понести кару. Все считали меня виновной. Даже если бы я заговорила, ничего бы против нее доказать не могли, но жизнь ее была бы разрушена, и жизнь Колина тоже, и их детей. Не могла я говорить, понимаете?

– Не было там вашей вины, – старалась успокоить ее Мевис. – Но я пришла вас предупредить, поскольку полиция хочет найти убийцу Лесли, и если это была Френсис, то...

– Нет, – заявила мисс Траб, – это не Френсис.

– Откуда вы знаете?

Лицо мисс Траб приобрело вдруг какое-то странное отрешенное выражение. Мевис была потрясена и поражена.

– Откуда вы знаете? – громко и настойчиво повторила она.

– Вы им скажите, пусть расспросят Раймонда Торна. Я видела его вечером в воскресенье, когда вам так не повезло в Тилби. Скажите им, пусть спросят у него.

Она уставилась в пространство, понурая и замкнувшаяся в себе.

– Но... Но откуда вы знаете о нашей аварии? Кто вам сказал?

– Это было в газетах. Мне приносят газеты.

– Но тогда вы должны знать и о том, что мистер Торн исчез.

– Исчез!?

– Может быть, вы не сориентировались. Его фамилию не сообщали. Написали только «человек, который мог бы помочь следствию».

– Раймонд исчез? – Мисс Траб вернулась в нормальное состояние, но взгляд ее стал неспокоен. – Боже мой! Боже мой, что же такого я могла сказать?

Через три дня мальчик, возвращавшийся с приятелями из школы через Уимблдонские болота, нашел Раймонда Торна.

На ходу они перебрасывались мячом, который, отлетев от рук самого младшего, укатился в кусты, росшие в стороне от тропинки. Тот кинулся за ним и тут же примчался обратно, громко плача от испуга.

Тело Раймонда Торна представляло жутковатое зрелище. Наполовину прикрытое опавшими листьями, оно было в состоянии далеко зашедшего разложения.

Старший из мальчиков вошел в кусты и вернулся с позеленевшим лицом. Младший дрожал и плакал. Но он не растерялись. Правда, ни один из них не согласился остаться сторожить в наступавших сумерках, но они детально пометили место и все вместе отправились в полицию. Тело забрали и отвезли в морг.

Нелегко было установить прежде всего причину смерти. Полицейский врач заключил, что бедняга пролежал там не меньше двух недель. Погода стояла дождливая и теплая для ноября. Торн распух и ткани уже распадались.

– Можете вы нам сообщить дату смерти? – спросил инспектор Браун.

– Точно – нет. Около четырнадцати дней.

– Был ли он еще жив в позапрошлое воскресенье?

– Речь идет о том, – уточнил инспектор Митчел, вошедший в морг, – мог ли он убить Лесли Кука?

– Может быть и мог. Но я просто не знаю.

– А мог Кук его убить?

Врач покачал головой.

– Ваши расспросы не имеют смысла. Могу только сказать, что в то воскресенье он предположительно еще жил. Сейчас могу лишь утверждать, что умер он не от болезни, хотя до полного здоровья ему было далеко. Возможно, его задушили. То, что осталось от легких и гортани, не позволяет сделать точных выводов.