И в этот момент зазвонил мой телефон.

На экране высветилось: «Мышкин К. Ф.».

— Опаньки! — тут же оживился Фырк. — А вот и мышиный король пожаловал! Интересно, что этому твоему следователю понадобилось в такой час? Не иначе как хочет тебя в свою тайную лигу справедливости завербовать!

Я показал экран Веронике. Она понимающе кивнула.

— Отвечай. Наверное, что-то важное.

Я нажал на кнопку приема.

— Разумовский, слушаю.

— Добрый вечер, господин лекарь, — голос Мышкина в трубке был, как всегда, ровным и бесцветным. — Извините за поздний звонок. Нам нужно встретиться.

— Что-то срочное?

— Это не телефонный разговор, — отрезал он. — Через час. В парке у старого фонтана. Приходите один.

И он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Я посмотрел на Веронику. Уютный домашний вечер окончательно закончился.

— Мне нужно идти, — сказал я. — Похоже, дело, которое нужно было закончить, само меня нашло.

Мы встретились в условленном месте. Старый парк был почти пуст. Фонари тускло освещали мокрые от вечерней изморози дорожки. Мышкин ждал меня на скамейке у неработающего фонтана. Он был в обычном штатском плаще и выглядел, как случайный прохожий, а не как следователь Гильдии.

— Спасибо, что пришли, — сказал он без предисловий, кивнув на место рядом с собой.

— У вас был такой тон, что отказать было бы неразумно, — ответил я, садясь.

— У меня мало времени, так что перейду к делу, — он посмотрел не на меня, а куда-то в темноту. — Семья Ветровых дала показания. Они подтвердили, что Сычев и Волков оказывали на них давление. Но этого мало.

— Как мало? — удивился я. — Это же прямое доказательство.

— Это их слово против слова Мастера-целителя и фельдшера, — усмехнулся Мышкин. — Адвокаты Гильдии разнесут их показания в пух и прах. Скажут, что они испугались, оговорили уважаемых людей. Волков выйдет сухим из воды, а Сычева в худшем случае пожурят и отправят на другую подстанцию. А я хочу посадить их обоих. И надолго.

Он наконец повернулся ко мне. В тусклом свете фонаря его глаза казались черными провалами.

— Мне нужна ваша помощь, адепт. Мне нужно поймать их с поличным. Нужна ловушка. И вы — идеальная приманка.

— Я же говорил! Я же говорил! — панически завопил Фырк у меня в голове. — Он хочет сделать из тебя сыр в мышеловке! Двуногий, не соглашайся! Этот мышь явно задумал что-то очень опасное!

— Что конкретно вы предлагаете? — спросил я, игнорируя панику своего фамильяра.

Глава 20

Мышкин не ответил сразу. Он медленно достал из внутреннего кармана плаща дорогой, инкрустированный серебром портсигар. Щелкнув замком, он извлек длинную тонкую сигарету с золотым ободком.

Щелчок пальцев — и на кончике сигареты вспыхнул крошечный, пляшущий огонек.

Он сделал глубокую затяжку, и дым на мгновение скрыл его лицо. Когда облако рассеялось, я увидел, что его взгляд изменился. Исчезла официальная строгость, появилась какая-то человеческая усталость.

— Что вы сами думаете, Илья? — его голос тоже стал другим. Не вкрадчивым, а ровным, почти товарищеским. — Как, по-вашему, им удалось заставить благодарную мать написать донос на спасителя своего ребенка?

Он больше не проверял меня. Он действительно спрашивал мое мнение.

— Я думаю, они нашли ее слабое место, — ответил я спокойно. — Деньги. Вернее, их отсутствие.

Мышкин коротко кивнул.

— Вы видите суть. Это хорошо. С вами можно говорить прямо.

Он сделал еще одну затяжку.

— Схема была простой и гениальной в своей мерзости.