– Север? – Сенара наморщила лоб. – По‑моему, я уже слышала это имя. Мама говорила мне как‑то, что ее брат служил у него и что он – суровый человек, но справедливый.

– У меня о нем такое же представление, – кивнула Эйлан. – Чем скорее мы вверим девочек его заботам, тем скорее он определит их на воспитание к приемным родителям.

– Но в таком случае они вырастут римлянками, – протестующе воскликнула Сенара.

– Ну и что же в этом плохого? – улыбнулась Эйлан. – Ведь твоя мать тоже была римлянкой.

– Да, это так… – задумчиво промолвила девушка. – Иногда я пытаюсь представить ее родных и как бы я жила в том мире. Хорошо, – наконец сказала она. – Я отвезу их.

Сборы девочек в дорогу заняли довольно много времени, ибо Эйлан не хотела, чтобы у кого‑либо в римском городе был повод заявить, будто друиды плохо заботились о детях. Наконец даже Эйлан была удовлетворена; Сенара предстала перед ней, держа обеих малышек за руки, и они отправились в Деву.

День выдался прохладный, но ясный, и Сенара со своими подопечными шла довольно быстро, хотя ей и приходилось нести одну малышку на руках, а вторая семенила рядом. Дети весело щебетали, счастливые от того, что выбрались на прогулку. Когда они подустали, младшую из девочек Сенара привязала к себе платком – и она вскоре уснула, – а старшую малышку взяла на руки. К этому времени вдали уже показались дома на окраине города; за ними возвышались массивные бревенчатые стены лагеря легионеров. Достигнув центральной площади, она присела на скамью у фонтана, чтобы поудобнее взять своих подопечных, а потом уже спросить дорогу к дому Мацеллия.

Вдруг солнце заслонила какая‑то тень. Сенара подняла голову и увидела римлянина. Это был тот самый человек, которого она год назад случайно встретила в хижине отшельника. Позже, вспоминая, как он стоял между нею и солнцем, Сенара думала, что это знамение, но в первый момент она не придала значения такому обстоятельству.

– Мы где‑то уже встречались, правда? – спросил римлянин.

– В хижине отца Петроса, – ответила девушка, краснея. Одна из девочек проснулась и сонным взглядом уставилась на незнакомого мужчину. Сенара ни разу не видела его во время посещений малочисленных сборищ местных приверженцев Назорея, но, с другой стороны, она не так уж и часто выбиралась на эти встречи. Первый раз она решилась пойти послушать их из любопытства, а впоследствии потому, что эти люди говорили на латыни – языке ее матери. В конце концов она стала находить утешение в христианских проповедях.

Красивый римлянин не сводил с нее глаз. Он был моложе, чем показался Сенаре при первой встрече, и улыбка у него хорошая.

– Куда ты направляешься, девушка?

– Мне нужен дом Мацеллия Севера, господин. Я должна передать ему этих девочек…

– А, так это и есть те самые дети. – Мужчина нахмурился, но затем в его глазах блеснул лучистый огонек. – Очень удачно, что мы с тобой встретились. Я и сам иду туда. Ты позволишь проводить тебя?

Он протянул руку, и старшая дочка Бригитты вложила в нее свою маленькую ладошку, улыбаясь римлянину.

Сенара с некоторым недоверием смотрела на него, но римлянин усадил девочку к себе на плечи, и, услышав счастливый смех ребенка, она решила, что он, скорей всего, добрый человек.