Гай беззвучно присвистнул. Речь идет о мятеже поистине грандиозного масштаба! Он одним глотком допил остававшееся в кубке вино и вновь взглянул на отца. Мацеллий внимательно наблюдал за сыном.

– Порой случаются самые невероятные вещи, – тихо произнес он. – При определенном направлении развития событий не исключено, что некоего римлянина, в ком течет кровь царского рода силуров, ожидает довольно интересное будущее!

Гай возвращался домой взволнованный. Голова кружилась, и не только от выпитого вина. Он уже достаточно долго ублажал Юлию. Теперь он окончательно решил официально усыновить ребенка Эйлан. Однако как только Гай переступил порог дома, Юлия тут же стала рассказывать ему о последнем визите к отшельнику, отцу Петросу.

– И он говорит, что в Священном писании буквально так и сказано – и это подтверждается другими пророчествами, – что с уходом нынешнего поколения наступит конец света, – заявила она с сияющими глазами. – Рассвет каждого нового дня мы должны встречать мыслями о том, что это не солнце просыпается, а мир начинает пылать в огне. И в результате мы вновь воссоединимся с теми, кого любили. Тебе это известно?

Гай изумленно покачал головой. Он не мог себе представить, как Юлия, имея прекрасное образование, способна верить в подобную чушь. С другой стороны, женщины – легковерные существа; наверное, поэтому их и не принимают на государственную службу. Интересно, пытаются ли христиане воспользоваться в своих целях нынешней нестабильной обстановкой, которую создал в империи Домициан?

– Ты что, намереваешься принять веру Назорея – этого проповедника рабов и предателей‑евреев? – резко отозвался Гай.

– Для мыслящего человека я просто не вижу другой возможности, – холодно ответила Юлия.

«Что ж, – отметил про себя Гай, – я явно не отношусь к разряду мыслящих людей, во всяком случае, в ее представлении».

– А как отнесется к этому Лициний? – только и спросил он.

– В восторге он не будет, – печально произнесла Юлия. – Но это – единственное, во что я поверила с тех пор… с тех пор, как умерли дети. – Ее глаза наполнились слезами.

«Какая нелепость», – подумал Гай, но вслух этого не сказал. Похоже, Юлия не находила утешения в том, что поддавалось разумному осмыслению. И действительно, он впервые видел жену такой радостной с тех самых пор, как погибла Секунда. Образ утонувшей дочери преследовал его и ночью, и днем. Соответствовало это здравому смыслу или нет, но он почти завидовал ей.

– Что ж, поступай, как считаешь нужным, – устало проговорил Гай. – Я не стану запрещать.

Юлия посмотрела на мужа с некоторым разочарованием во взгляде, потом просияла.

– Если бы ты понимал, что такое истина, ты бы и сам принял веру Назорея.

– Дорогая моя Юлия, ты уже не раз говорила, что мне не дано понять истину, – огрызнулся Гай. Юлия уткнулась взглядом в пол. Значит, это еще не все. – Ну, что еще?

– Мне не хочется говорить об этом в присутствии детей, – произнесла она, запинаясь. Гай хохотнул и, взяв жену под руку, повел в другую комнату.

– Ну и что же ты хочешь скрыть от наших детей, Юлия?

Она опять опустила глаза.

– Отец Петрос говорит… раз конец света так близок… – она помолчала, – правильнее будет, если все замужние женщины – и женатые мужчины тоже – дадут обет воздержания.