|
Последовало молчание; Великая Богиня, казалось, обратила взор в себя. И вдруг рассмеялась. – Ну да, это она. Она, если бы не боялась, могла бы потребовать у Меня ответы на более серьезные вопросы. Глупое дитя. Она не понимает, что Я желаю видеть вас всех свободными. – Богиня едва заметно пожала плечами. – Вы – дети, все до единого, – она остановила взгляд на Арданосе; тот покраснел и отвел глаза, – и я не стану сейчас лишать вас иллюзий. У вас не хватит сил смириться с реальностью… – Она вытянула руку, покрутила кистью, сгибая и разгибая пальцы, словно эти движения доставляли ей истинное удовольствие. – Плоть сладостна. – Она игриво хохотнула. – Неудивительно, что вы цепляетесь за жизнь. А Я… Неужели вы полагаете, что ваши ничтожные потуги могут как‑то помочь Мне или навредить? Я существую с сотворения мира и буду существовать всегда, пока светит солнце и течет вода. Я – бытие… – Кейлин содрогнулась: в этом простом утверждении вечности бытия заключалась неоспоримая истина.
– Но ведь наши жизни утекают, как вода… – вновь заговорила жрица. – Как же нам передать тем, кто придет после нас, все то, чему Ты нас научила? Богиня перевела свой взгляд с нее на Арданоса и снова посмотрела на Кейлин. – Тебе ответ уже известен. В давно минувшие времена твоя душа дала клятву. Пусть один из вас исполнит ее, – вскричала Богиня. – Пусть один из вас отправится в Страну Лета и там на берегах озера выстроит Дом Дев. Там вы должны служить Мне, вместе со жрицами Назорея. Таким образом вы сумеете сохранить мудрость Мою для грядущих поколений! И почти сразу же после этих слов тело Верховной Жрицы, трепетавшее, как тетива натянутого лука, потеряло упругость, – стрела была выпущена, воля Богини провозглашена. Эйлан тяжело откинулась на спинку стула. Кейлин и Миллин мгновенно подхватили ее, не давая упасть. Тело Эйлан подергивалось; она что‑то бормотала себе под нос, постепенно приходя в себя. Арданос стоял, склонив голову, он пытался объяснить себе суть повеления Богини и решал, как использовать ее наказ в своих целях. Оставить его без внимания он не мог, да и, будучи человеком набожным, он не смел возражать Великой Богине, – но в его власти было истолковать Ее слова по своему усмотрению. В следующую минуту архидруид вскинул голову и посмотрел на Кейлин. Ей показалось, что он улыбается. – Великая Богиня объявила свою волю. Значит, так тому и быть. И этот дом будет возведен служанкой Великой Богини. Ты, Кейлин, отправишься на юг и позаботишься о том, чтобы на Холме был воздвигнут Дом Дев. Кейлин пристально смотрела на Арданоса. Его выцветшие глаза светились триумфом. Для архидруида решение Великой Богини явилось неожиданной возможностью достичь желанной цели – разлучить ее с Эйлан. Он вынул из чаши ветку омелы и окропил водой обмякшее тело Верховной Жрицы, и все вокруг потонуло в насмешливом перезвоне серебряных колокольчиков.
– Больно уж ты занятой, хотя и оставил государственную службу несколько лет назад! – ухмыльнулся Гай, глядя на отца. Мацеллий сидел за столом, на котором были разложены пергаментные свитки и вощеные дощечки. За окном холодный февральский ветер со свистом бесновался в ветвях деревьев, на которых уже начали набухать почки. В доме Мацеллия было тепло. Гипокауст[25] подогревал выложенный плиткой пол, в железных жаровнях пылали угли, не позволяя разгуляться сквознякам. – Надеюсь, твой Брут сможет по достоинству оценить услуги, которые ты ему оказываешь? – Он ценит мой опыт, – ответил Мацеллий, – а я, со своей стороны, доволен, что он делится со мной известной ему информацией. |
