– Да хранят меня боги. Я не из тех, кто может покорно исполнять волю Арданоса.

Эйлан, вдруг разозлившись, зло произнесла:

– Если я – не более чем орудие жрецов, то кому, как не тебе, знать, кто сделал меня такой.

Кейлин вздохнула.

– Я не осуждаю тебя, mo chridhe . – Это ласковое обращение подействовало на Эйлан успокаивающе. Гнев ее остыл, а Кейлин продолжала: – Мы все в Ее руках и исполняем Ее волю по мере сил своих. Ко мне это относится в меньшей степени, чем к тебе. Так что не сердись на меня.

– Да я не сержусь, – ответила Эйлан, хотя обида в ней еще не утихла. Просто ей не хотелось ссориться с женщиной, которой она была обязана очень многим. Порой Эйлан казалось, что ее долг перед Кейлин настолько велик, что она не вынесет его тяжести. – Мне страшно, – продолжала она. – Я открою тебе одну тайну, о которой не подозревает никто. Священное зелье, которое я принимаю перед ритуалом, чтобы впасть в экстаз, по составу отличается от того, что пила Лианнон. Я немного изменила рецепт, и поэтому мне удается сохранять довольно ясный ум. Я четко понимаю все, что говорит мне Арданос…

– Но ведь он всегда удовлетворен твоими ответами, – хмурясь, заметила Кейлин. – Неужели ты до сих пор так сильно любишь своего Гая, что намеренно действуешь в интересах Рима?

– Я служу интересам мира! – воскликнула Эйлан. – Арданосу и в голову не приходит, что я могу ослушаться его, и, когда мои ответы несколько отличаются от его указаний, он просто думает, что я несовершенное орудие его воли. Но решение сохранять мир приняла не я. Предлагая себя Великой Богине, я искренне желала служить Ей! Или ты считаешь, что все ритуалы, которые мы исполняем в Лесной обители, – бесстыдная ложь?

Кейлин покачала головой.

– Я каждой клеточкой души и тела ощущаю присутствие Великой Богини, но…

– Ты помнишь, что случилось семь лет назад во время церемонии, посвященной празднику летнего солнцестояния, когда внезапно появился Синрик?

– Разве это можно забыть? – печально промолвила Кейлин. – Я тогда испугалась до смерти! – Она помолчала. – То была не ты, я это точно знаю. Нам предстала сама Великая Богиня, и вот Ее образ я не желала бы увидеть вновь. Значит, так происходит каждый раз?

Эйлан пожала плечами.

– Иногда Она вселяется в меня, иногда – нет, и тогда мне приходится полагаться на свое суждение. Но каждый раз, когда я сижу на возвышении, готовая принять в себя дух Великой Богини, я жду, что Она покарает меня!

– Понятно, – медленно проговорила Кейлин. – Прости, что я неправильно истолковала твои слова, когда ты пообещала, что сумеешь убедить Арданоса в необходимости послать меня на юг. Но как ты собираешься это сделать?

– Это будет испытанием… – Эйлан подалась вперед. – Для нас обеих. Чтобы доказать правоту нашего дела – того, что мы создали и чему служим, – я вынуждена подвергнуть риску и тебя, и себя. Сегодня вечером я приготовлю зелье по прежнему рецепту. И когда дух Великой Богини вселится в меня, ты должна попросить объяснить твой сон. Ответ, подсказанный мне Богиней, услышат все, и мы – ты, Арданос, я – обязаны будем исполнить Ее волю, какова бы она ни была.

День клонился к закату, когда распахнулась входная дверь и в жилище Верховной Жрицы ступил помощник Арданоса. Он был еще совсем юнцом; вместо бороды щетинились редкие волосенки.

– Мы пришли за тобой, госпожа, – почтительно произнес молодой друид.