Слова были хорошими. Это ему всегда удавалось. Люди молчали и не шевелились, даже капитан алькоранцев, который, казалось, понял, что его ждет. Мона застыла, обвивая руками Арлена, ее голова была коронована сияющими волосами. Она посмотрела на меня, и я не была удивлена гневу, все еще относящемуся ко мне. Она повернулась к Кольму. они молчали, говорили взглядами, а потом он опустил голову. Я не видела выражения его лица. Я вообще плохо что-то видела. Рука, сжимающая ткань на моем горле, онемела, кровь уже не удерживалась таким способом.

Мона медленным движением снова повернулась к Валиену.

— Я принимаю условия, — сказала она.

Напряжение в толпе ослабло, шепот трепетом разнесся по воздуху, как бабочки, слова разлетались над толпой.

Она указала на капитана алькоранцев.

— Уберите его и его народ из моей страны.

Валиен встал на ноги. Капитан начал возмущаться, но я не понимала его слова. Я прижалась к Джен, она говорила, все говорили. Почему они все говорили? Что такое? Лица в толпе стали размытыми, и последним я увидела, как Вал повернулся в мою сторону, я выдохнула с раздражением и отдалась пустоте, давящей на меня.

— Мой король, правители озера Люмен оказались живыми. Вскоре это узнают и наши враги.

Обычно, когда мы Валом встречались во время моего изгнания, мы проводили драгоценные дни в холмах, скрываясь от глаз. Но этой ночью в конце зимы снег летел с неба порывами, заставив нас зайти в таверну в Розмари. Вал был напряжен, стучал пальцами по столу, нервная привычка, которую он не смог побороть. Мне не нравилось так поступать с ним, мы редко могли так встречаться, наше время вместе было слишком коротким. Конечно, он надеялся оказаться вдали от двора, все еще приходящего в себя после смерти Вандалена. А я обрушивала на него такие новости. Но ничего не поделать. Появление Моны могло все изменить в плохую или хорошую сторону.

Вал совладал со своей рукой, сжав ее в кулак.

— Что ж, — сказал он. — Нужно что-то делать, — он стукнул костяшками по столу. — И хвати называть меня королем.

Я улыбнулась под капюшоном.

— Но это так. Наконец-то.

— Официально, нет. Ты все еще изгнана. И я прибыл сюда, чтобы вернуть тебя домой.

— Ты не можешь. Не сейчас.

— Я король. Я могу делать все, что пожелаю, — его голос дрогнул.

— Вал, если ты вернешь меня, совет задушит тебя. Они знают, что ты не поддерживал идею отца. Они будут искать повод заменить тебя кем-то, подходящим для их идей. Тебе нужно время. Нужно укрепить положение. Тебе нужно, чтобы королевская стража была на твоей стороне.

— Это будет, если ты вернешься, Элламэй.

— Нет, если совет все еще сможет изгонять несогласных людей. Страже не будут знать, кому быть верными.

Он прижал ладони к лицу.

— И королева Мона Аластейр как-то это исправит.

— Я еще не придумала всех деталей, — сказала я. — Но если ты поможешь ей вернуть трон, ты укрепишь союз, и даже совет не посмеет выступить против. Если ты сможешь открыто торговать снова через горы, торговать и управлять процессом, то лесная стража снова вернется к своей задаче — помогать горам, а не охранять границы. Ты закрепишь место и объединишь стражу.

Он зажал переносицу.

— Нет, если мне придется тратить жизни солдат, чтобы помочь Моне свергнуть короля Селено.

— Вряд ли придется, Вал.