|
— Что скажете? — обратился я ко всем, когда пленных увели.
— Ну как минимум они не совсем врали, — проговорил брат Вэй. — Князь, его брат и племянник, похоже, и правда сильно изменились за последнее время.
— И это очень плохо, — покачал головой высокородный гость.
— А если подробней? — посмотрел я на него. — Знаете ведь что-то об этой дряни.
— Знаю, не первый раз маги Лестницы Жизни, как они себя называют, где-то появляются. — Хэган на пару секунд замолчал, вероятно, определяясь, что нам можно сказать, а что не стоит, а затем продолжил: — Эти личинки, которые живут в их телах, влияют на разум носителя. Он сам со временем начинает всё меньше думать как человек и всё больше как насекомое или что-то в этом роде. Не могу сказать однозначно, решил ли князь, что зря начал эту авантюру и теперь в бешенстве от последствий или тоже заражён. Может быть и вместе с семьёй.
— М-да, симбиоз с подобными тварями не даётся просто так, носители сходят с ума, — хмыкнул я. — Хотя удивительно, что вообще не дохнут раньше срока.
— Дохнут. Какое-то время всё хорошо, тело переполняет Кив, а раны заживают почти мгновенно, но в один прекрасный день заражённый начинает резко стареть и через пару недель умирает. Правда, в трактатах, что я читал, не было информации, почему так происходит.
— Ресурсы человеческого тела не бесконечны, — пожал плечами я. — Личинки наверняка постоянно заживляют ту плоть, которую прогрызают, и это истощает их носителя. Не знаю, только дело в накапливающихся ошибках при делении обычных клеток, которые до поры держит в узде Кив, или заканчиваются стволовые. А может ещё чего.
— Клеток? — приподнял бровь Хэган. — Что это?
— Ну, если в двух словах… — потёр я подбородок, прикидывая, что говорить. Микроскопов тут ещё не изобрели, и, несмотря на всё искусство магов воды высоких ступеней, о клетках пока не знали. — В общем, всё живое состоит из сверхмалых живых единиц. В деревьях они одни, в животных другие. В каждом животном клетки делятся на множество видов: те, из которых состоят кости отличаются от тех, из которых состоит кровь или мышцы, и так далее. Эти наши сверхмалые части постоянно возобновляются, делятся и отмирают, но пределы их размножения конечны. В них начинаются копиться ошибки, наши тела начинают подводить нас, это и называется старостью, которая ведёт к смерти. Вероятно, личинки накачивают человеческое тело некой особой Кив, которая заставляет наши мельчайшие части плодиться быстрее и сдерживает ошибки какое-то время, но природу не обманешь, и в какой-то момент она берёт своё. Хотя не уверен, что носители этой мерзости вообще живые в полном смысле этого слова.
— Почему же? — поинтересовался брат Вэй, к счастью, не начав сходу меня пытать о моих знаниях. Этот мог бы, всё-таки профессиональный целитель.
— Кровь несёт всем живым кислород из воздуха, вдыхаемого лёгкими, а нанося раны тому уроду, мы её как-то почти не разглядели. К тому же его голова подозрительно долго оставалась в сознании после того, как её отрубили, а без притока крови так быть опять же не должно. Разум должен был отключиться. Я уж не знаю, как там эти личинки, они-то, видимо, как раз не мёртвые и взяли функцию жизни на себя, а вот на тему человеческого тела у меня уверенности нет.
— Может и так, в одном из трактатов высказывалось подобное мнение, — пожал плечами высокородный.
— Кстати, как они размножаются, там не написано, не могут ли как-то заразить одного из нас? — спросил Рэвис, слегка передёрнув плечами.
— Через кровь и плоть живого носителя с каким-то ритуалом, подробностей я точно не знаю.
— Ну уже неплохо, по крайней мере, ничего не предвещает окукливания этих опарышей в каких-нибудь мух, которые заразят многие тысячи людей, как оно могло бы быть при обычной природе вещей. |