— Ай-яй-яй! — вскричал Мигель.

— Разумеется, — продолжал индеец, — все соблюдают величайшую осторожность, и те, кто имеют наибольшие прибыли от этого беспошлинного торга, то есть губернатор и другие члены правительства, неумолимы к мелким контрабандистам и преследуют их с ожесточением за вред, который те наносят их интересам.

— Итак?..

— Мелкие контрабандисты, которым все это известно как нельзя лучше, пускают в ход все возможные способы, чтобы укрыться от гонений на них, отсюда следует постоянная борьба хитрости против хитрости.

— Прекрасно, но какое отношение к этому имеет дон Хесус?

— Вместе с доном Пабло Сандовалем и некоторыми другими людьми он — один из самых смелых и хитрых контрабандистов в Панаме.

— Как?! — перебил проводника Мигель. — Дон Пабло Сандоваль, капитан корвета «Жемчужина», — контрабандист?

— Собственной персоной! Они ведут дело с большим размахом и не отступают ни перед чем. Компаньонам понадобился дом, где они в случае надобности могли бы сложить свои товары. Цветочный дом, с выходом в поле, пришелся им как раз на руку, вот дон Хесус и приобрел его.

— Это действительно вполне возможно… И ты уверен, что дон Хесус не знает всех тайников своего дома?

— Уверен в этом. Кто бы мог ему указать их?

— Случай мог бы помочь им в этом.

— Это невозможно, сеньор, вы скоро сами удостоверитесь в этом!.. Впрочем, с тех пор как дом был продан в первый раз и осмотрен от чердака до подвала, подобное открытие давно уже стало бы известно в городе. Для меня же несомненным доказательством полного неведения дона Хесуса на этот счет служит то, что он так легко согласился сдать вам этот дом внаймы и назначил такую умеренную цену.

— Я допускаю это, но чему ты приписываешь внезапную мысль сдать мне его?

— Как знать? Может быть, за ним стали зорко следить, и этим способом он хочет отвратить от себя подозрения. Прехитрая лисица этот сеньор Ордоньес!

— И я того же мнения, Хосе; не знаю почему, но человек этот, который, в сущности, был крайне любезен со мной, внушил мне непреодолимое отвращение.

— Такое впечатление он производит на всех с первого взгляда.

— Выгодное впечатление, нечего сказать! — пробормотал Мигель.

— Мы будем наблюдать за ним, Хосе.

— Положитесь в этом на меня, сеньор.

Вдруг проводник остановился. С минуту он с беспокойством втягивал в себя воздух, потом лег на землю и прислушался к отдаленному шуму, который был доступен лишь его слуху.

Два авантюриста переглянулись с изумлением, ничего не понимая.

— Скорее спрячьте лошадей в кустах, пока я скрою всякий след нашей стоянки.

Слова эти были произнесены так серьезно, что авантюристы молча повиновались, подозревая, что им грозит серьезная опасность.

Проводник торопливо разбросал золу от костра и поднял примятую траву.

Он крепко перевязал ноздри лошадям, чтобы они не заржали, и после этой последней меры предосторожности шепнул:

— Слушайте!

— Что там такое? — спросил Лоран с беспокойством.

— Какой-нибудь дикий зверь забежал? — вполголоса предположил Мигель.

— Если бы так, — пожал плечами проводник. — Слушайте, говорю вам.

Вскоре явственно послышался глухой, непрерывный шум, похожий на отдаленные раскаты грома; он приближался с необычайной быстротой.

— Что это значит? — спросил опять Лоран.

— Топот двух лошадей, пущенных во весь опор! Не говорите ни слова и смотрите; если не ошибаюсь, мы узнаем кое-что любопытное.