– Ну… примерно так я и предполагал, – кивнул дядечка. – У вас частичная потеря памяти. От падения. Вы споткнулись на пороге. Вы не помните недавних событий, но помните прошлое. Прекрасно. Значит, я могу объяснить вам, что происходит. Меня зовут дан Бартлей. Мой дорогой племянник, дан Маркас, используя доверенность, женился на вас – по требованию короля…

– По доверенности – это как?! – поразилась Алиса, в душе ужаснувшись: «Я?! Чья то жена?!»

– Доверенность вручена мне, – недовольно, что перебили, ответил дан Бартлей и тут же добавил, справедливо рассудив, что непонятливой дамочке придётся объяснять и остальное: – А по требованию короля, потому что у племянника поместье почти разорено, а ваши земли всегда славились тучностью, но мужчин в вашем роду (он скептически покосился на затихарившегося возле входной двери Виктора)… почти не осталось.

– И… что дальше? – помолчав, спросила Алиса. Что то она начала подозревать, что дядечка дан Бартлей не договорил и что есть кое что ещё, что ей после его слов, возможно, здорово не понравится.

– Вчера, когда мы тронулись в путь, чтобы довезти вас до замка вашего мужа, в имение вашей матери (точней, на полдороге до него отсюда) примчался гонец от вашего мужа. – Дан Бартлей поморщился. – Мой племянник выяснил, что берёт вас не…

Он споткнулся на слове, и Алиса удивлённо уставилась на него.

– Берёт вас с пятном на репутации, – раздражённо выпалил дядечка.

Алиса медленно начала подниматься кресла. Такого объяснения она не ожидала – и среди всех новостей эта больше всего ударила по… самолюбию. Когда она осознала, о чём подумала, вскинула брови: «У меня есть самолюбие?» Встав полностью и выпрямившись, она сквозь зубы холодно спросила:

– У меня?! Пятно на репутации? Это что ещё за вымыслы?!

– Мой племянник, – не обращая внимания на её возглас, продолжал дан Бартлей, – решил проблему по своему. Он отдаёт вам свой лесной домик и не желает видеть вас никогда в своём замке. Оставляет вам собранную вашей матерью одежду и те съестные припасы, что она приготовила в дорогу. Этих трёх девиц, которых он выдал вам как личную прислугу, и двух мужчин во главе со мной – как ваше сопровождение, он отзывает в свой замок. И будет присылать продукты со своего стола.

– Звучит оскорбительно, – процедила Алиса, чувствуя, что ещё немного – и взорвётся.

– По вине согрешившей супруги, – напоминающим тоном откликнулся дан Бартлей.

– Удобно! – уже озлясь, рявкнула Алиса. – Обвинить – обвинил, и доказывать ничего не надо?! У вас всегда так? Кто то придумал на кого то навет – и тот сразу виноват? А если те слова клеветой были?

Выкричала обиду. И, только хотела упомянуть о презумции невиновности, пока дядечка искал ответ на её рявканье, как вдруг поняла: а ведь это хорошо, что её оставляют здесь, в так называемом лесном домике. Одиночества она не боится. И для начала всё таки неплохо бы понять или узнать, куда они с братом попали. А, кстати, брат не уедет ли туда, откуда её вывезли? Господи, а ведь дома, в «родовом гнезде», ещё и мать должна быть?! Ой… А отец, интересно, тоже там? Или у него снова… чужая им семья?.. А узнав обо всём, уже потом добиваться справедливости. Да и нужна ли ей эта справедливость – быть замужем за незнакомым мужиком, который ей вроде как… называется муж? Ишь… По доверенности женили. Не глядя на невесту. Не спросясь у неё, хочет ли она в такое замужество… Ну и порядки здесь…

– Ладно, – опережая реплику дана Бартлея, сказала она. – Я останусь здесь. Поживу. Может, мне здесь и понравится.