— Дельце тут одно намечается, — начал говорить Пеликсас, поминутно бросая беглые взгляды в сторону входной двери, торопясь до прихода Илзе озвучить свой план предстоящей кражи. — В воскресенье кооператорское общество «Керамика» торговало на базаре. По моим подсчетам, у них сейчас в кассе около ста тысяч хранится. Подождем, когда они завтра отторгуются, и ночью вскроем сейф. Сторож у них старуха. Так что, думаю, особых хлопот не будет. За полчаса управимся.

— Стоящее дело, — согласился Коряга, выдвинул тяжелый подбородок и с ухмылкой кивнул. — Такие сейфы, как у этой босоты, я на раз-два вскрываю.

Эзергайлис с готовностью подвинул бутылку опять на середину стола, выпуклым ногтем звучно щелкнул по зеленой наклейке, вопросительно взглянул на Пеликсаса.

— Илзе за вашей барышней ушла, — пояснил Пеле и, заметив, как у приятелей от вожделения вспыхнули глаза, с усмешкой добавил: — Вернется, на стол накроет. Вот, кажется, и она.

Разноцветным мотыльком впорхнула в зал Илзе, лукаво стрельнула глазами в мужчин, одновременно повернувших головы в ее сторону, весело доложила:

— Цериба губы красит. Готовится к свиданию. Сейчас придет.

Коряга глуповато гыгыкнул и от нахлынувших чувств часто-часто заморгал крошечными, как у поросенка, глазенками, опушенными белесыми ресницами, с довольным видом плечом толкнул Циклопа: мол, видал, как баба по нам с ума сходит, и решительно потянулся за бутылкой.

— Сейчас закусить принесу, — спохватилась Илзе, метнулась на кухню, принесла тарелку с нарезанными ломтиками сала и колбасы, достала из посудного шкафа стаканчики с расчетом на себя и подругу. — А вот и Цериба идет, — воскликнула она радостно, заслышав на веранде торопливый стук каблучков.

Эзергайлис и Новицкис сразу приосанились, на какое-то время забыв про водку, даже Пеликсас и тот пятерней откинул со лба глянцевито-светлые пряди волос.

Тяжелые гардины на дверях колыхнулись, и в зал величественной павой вплыла Цериба Давалка, безвкусно одетая в желтое шифоновое платье, которое было настолько тесно для ее выдающихся форм, что в глаза мужчинам первым делом бросились ее мясистые бока, свисавшие жирными буграми через тугие бретельки лифчика. Зато ее бесстыдно открытые выше округлых колен полные ноги, обтянутые черными кружевными чулками, вызвали у мужчин полный восторг.

— О-о! — разом протянули они, несказанно изумленные ее откровенно вызывающим видом, устоять против которого в силах разве что самый настоящий импотент.

Картинно встав в дверях с выставленной вперед ногой, Давалка подбоченилась левой рукой, а правой жеманно послала оторопевшим мужчинам воздушный поцелуй, звучно чмокнула излишне накрашенными алой помадой вывернутыми губами.

Эзергайлис и Новицкис оба разом вскочили, готовые ухаживать за своей общей дамой, как неожиданно за ее спиной раздался топот множества ног, и в зал ввалилась группа вооруженных людей в милицейской форме, среди которых лишь один был в гражданской одежде. Отслонив левой рукой потную тушу Церибы Давалки, вперед выступил чернявый майор со служебным ТТ в руке.

— Руки на стол, чтоб я видел, — басом пророкотал Орлов и стволом пистолета указал на стулья. Дождавшись, когда Циклоп и Коряга вновь усядутся на свои места, поинтересовался: — По какому случаю застолье?

— Праздник святой Марфы справляем, — не сразу ответил Пеликсас и, чуть помолчав, посчитал нужным добавить, чтобы его слова не приняли за ложь: — Марфы Девственницы.

Орлов с ухмылкой взглянул на размалеванную без меры Церибу Давалку, въедливо полюбопытствовал:

— Не она ли… виновница торжества?

— Верное слово говорю, — хмыкнул Пеле Рваное Ухо, видно, и сам понимая всю абсурдность сиюминутно сложившейся ситуации.